Сериал Дневники вампира — цитаты и афоризмы (500 цитат)

Готовьтесь к захватывающему путешествию в мир тайн и темных сил. Вместе с главной героиней Еленой Гилберт вы отправитесь в невероятное приключение, где вампиры, оборотни и ведьмы существуют наравне с людьми. Разгадывайте загадки, бросайте вызов опасным противникам и переживайте все эмоции вместе с героями. Сериал Дневники вампира — цитаты и афоризмы в данной подборке.

Вампиры не размножаются, но мы любим попытаться.

Вампиры не размножаются, но мы любим попытаться.


— Любовь болезненна, бессмысленна и её значение переоценивают.— Только если её нет.

— Любовь болезненна, бессмысленна и её значение переоценивают.— Только если её нет.


— Ты мне больше нравился, когда всех ненавидел.— Я и сейчас всех ненавижу, просто мне нравится, что я им нравлюсь…

— Ты мне больше нравился, когда всех ненавидел.— Я и сейчас всех ненавижу, просто мне нравится, что я им нравлюсь…


Раньше я думала, что самое страшное, что может случиться в жизни — это потеря любимого человека. Но я ошибалась. Самое страшное — осознать, что потерял себя.

Раньше я думала, что самое страшное, что может случиться в жизни — это потеря любимого человека. Но я ошибалась. Самое страшное — осознать, что потерял себя.


— Я ей не очень нравлюсь…— Мы не знакомы, Мейсон Локвуд.— Конечно, привет. Деймон Сальваторе.— Знаю, слышал о тебе много хорошего.— Правда? Странно, вообще-то я полный засранец.

— Я ей не очень нравлюсь…— Мы не знакомы, Мейсон Локвуд.— Конечно, привет. Деймон Сальваторе.— Знаю, слышал о тебе много хорошего.— Правда? Странно, вообще-то я полный засранец.


Я не могу быть тем, кем меня хотят видеть другие, не могу быть тем, кем она меня хочет видеть…

Я не могу быть тем, кем меня хотят видеть другие, не могу быть тем, кем она меня хочет видеть…


У меня нет времени на мстительного Локвуда. Если я кого-то убиваю, этот кто-то должен оставаться мёртвым!

У меня нет времени на мстительного Локвуда. Если я кого-то убиваю, этот кто-то должен оставаться мёртвым!


— Я родилась в 1450 году, мне 560 лет.— Эх, жалко, что ты не бутылка вина.

— Я родилась в 1450 году, мне 560 лет.— Эх, жалко, что ты не бутылка вина.


Грустит тот, кому не всё равно.

Грустит тот, кому не всё равно.


— Ты — это ты. Ты вживает… Боже, как бы я хотел, чтобы тебе не пришлось этого забывать… Но ты все забудешь!— Почему ты постоянно ходишь в наушниках?— Они как подушка безопасности между мной и остальным миром.

— Ты — это ты. Ты вживает… Боже, как бы я хотел, чтобы тебе не пришлось этого забывать… Но ты все забудешь!— Почему ты постоянно ходишь в наушниках?— Они как подушка безопасности между мной и остальным миром.


У Дэймона есть черта. Он никогда не злится. Он сводит счеты.

Мы можем влюбляться, наверное, сотни раз за свою жизнь, но только один человек будет твоей настоящей половиной. И чувства к этому человеку затмят все. Ты забудешь про всех, кто был до него, потому что будете только ты и он.


У нас проблема. И когда я говорю проблема, я подразумеваю глобальный кризис…


Дорогой Элайджа, давай скооперируемся и грохнем твоего братца. Чмоки-чмоки.


— Тебе налить?— Нет. Спасибо, я не голоден. Только что поел.— Тебя не беспокоит, что однажды все лесные звери соберутся вместе и тебе отомстят? Нууу… они же общаются.


Пусть она хотя бы постарается постараться.


Я не люблю мужчин, которые влюблены в других. Я себя слишком уважаю.


— Тебе не надоедает быть такой правильной? Другой и не будешь в обществе психопата.


— Ну считай, что ты задела чувства этого психопата.


— Тебе налить?— Нет. Спасибо, я не голоден. Только что поел.


— Тебя не беспокоит, что однажды все лесные звери соберутся вместе и тебе отомстят? Нууу они же общаются.


— Плохой день?— Плохой век.


— Мэр, что вы тут делаете?— Деймон? А ты как тут?


— Я вампир… а у вас какая отмазка, нет, ну правда?


Я могу позволить тебе умереть, если это то, что ты действительно хочешь. Если ты по-настоящему веришь, что твое существование бессмысленно По правде говоря, я сам думал об этом пару раз за несколько веков.


— Она не умеет просить прощения.— В этом мы похожи — я не умею прощать.


— Как ты можешь быть с ними заодно?— Я ни с кем не заодно, ты просто меня бесишь и я хочу, чтобы ты сдох.


— Видишь, я же говорил, что умею быть плохим.— Плохие так не говорят.


— Что с тобой?— Я несчастна…— Ну пойди поешь что-нибудь.


— Она не умеет просить прощения.— В этом мы похожи — я не умею прощать.


Грустит тот, кому не всё равно.


— Плохой день?
— Плохой век.


— Ты мне больше нравился, когда всех ненавидел.
— Я и сейчас всех ненавижу, просто мне нравится, что я им нравлюсь…


Я не могу быть тем, кем меня хотят видеть другие, не могу быть тем, кем она меня хочет видеть…


— Я с тобой никуда не пойду, ты меня убить пытался!
— Да, а ты вообще-то меня убил!


— Так клёво не стареть. Мне нравится быть вечно красавчиком.
— Да уж, быть стопятидесятилетним тинейджером всегда было пределом моих мечтаний.


У нас проблема. И когда я говорю проблема, я подразумеваю глобальный кризис…


Я тебя не заслуживаю, но мой брат заслуживает… Боже, как бы я хотел, чтобы тебе не пришлось этого забывать… Но ты все забудешь!


— Тебе налить?
— Нет. Спасибо, я не голоден. Только что поел.
— Тебя не беспокоит, что однажды все лесные звери соберутся вместе и тебе отомстят? Нууу… они же общаются.


— Тебе не надоедает быть такой правильной?
— Другой и не будешь в обществе психопата.
— Ну считай, что ты задела чувства этого психопата.


— Мэр, что вы тут делаете?
— Деймон? А ты как тут?
— Я вампир… а у вас какая отмазка, нет, ну правда?


— Она не умеет просить прощения.
— В этом мы похожи — я не умею прощать.


— Как ты можешь быть с ними заодно?
— Я ни с кем не заодно, ты просто меня бесишь и я хочу, чтобы ты сдох.


У Дэймона есть черта. Он никогда не злится. Он сводит счеты.


— Почему ты не позволяешь людям видеть хорошее в тебе?
— Потому что, когда люди видят хорошее, они ожидают лучшего. Я не хочу, чтобы мне пришлось жить, оправдывая чьи-либо ожидания.


— Что может быть более человеческим, чем школьный выпускной?
— Смерть.


Ад никогда не был в лучших руках, чем сейчас, и все благодаря тому, что вы убили Када. Подумайте о единственном человеке, кто хуже, чем Кад. О том, кто знает обо всех ваших слабых местах. О том, кто не остановится ни перед чем, пока вы и все, кого вы любите, не будете страдать. Миф… Легенда… Самая лучшая стерва из всех.


Мы все совершили ужасные ошибки в нашей жизни. Сделали то, что ни одно извинение не в силах излечить. Но нужно двигаться дальше, попытаться найти новое счастье, несмотря на все свои потери. Странно то, что потери собрали нас вместе, мы нашли друг друга. Это сделало нас семьей.


На том свете только и остается делать, что смотреть, как вы косячите.


Храбрость – это когда ты знаешь, что можешь потерять в итоге, но все равно это делаешь. У меня нет более благородного выхода, кроме как позволить тебе умереть с честью.


— Алкоголь — это яд.
— Если это яд, зачем ты его пьёшь?
— Потому что есть вещи внутри меня, которые мне хотелось бы убить.


— Ты любишь ее? Кэролайн?
— К чему это? У тебя остались чувства к ней?
— В моей жизни и так слишком много женщин. Так Кэролайн и есть та причина, по которой меч Рейны пронзил твою грудь? Ты защищал ее?
— Нет. Я защищал Деймона.
— Тогда отпусти ее, Стефан. Отпусти ее. Или проведешь вечность, принося в жертву все хорошее, что было между вами, ради брата. Поверь мне, я провел вечность наблюдая, как так же поступает Элайджа ради меня.


Самое худшее чувство — это момент, когда ты понимаешь, что потеряла саму себя.


— Возникли некоторые осложнения. На, поговори с этим осложнением.
— Говорит осложнение.


Совет от профессионала: если лезешь на вампира, которому хреналион лет, советую не драться перочинным ножичком.


— Внутри меня скрывается тьма, брат! И весь этот свет просто мешает мне стать таким, какой я на самом деле.
— Каким же? Безрассудным, коварным, эгоистичным?
— Похоже на правду…
— Да… Так и есть…


Я подумал, раз уж ты передала мне ген потрошителя, кстати, спасибо тебе за это, мы могли бы это обсудить.


Ты можешь захватить мой город. Ты можешь разрушить мой дом, но ты не тронешь мою машину.


— От одного взгляда на тебя меня съедает чувство вины. Чувства — это так болезненно.
— Ломом по роже — тоже.


— Стефан, поторопись, мы опоздаем в школу!
— Школа?
— Да, школа. Знаешь, такое заведение, о котором мы вечно забываем.


— Я ничего не чувствую.
— Я тебе не верю.
— Мне все равно.
— То есть ты не помнишь свои ощущения, когда мы с тобой танцевали, когда моя рука касалась твоей талии?
— Нет.
— А это? Когда наши пальцы касались?
— Ничего.
— А это? Твое сердце правда отказывается вспоминать?
— Какое сердце?


— У меня есть дьявольский план.
— И какой же?
— Ну, если я скажу, он потеряет свой дьявольский смысл.


— Это плохая идея…
— Не бывает «плохих» идей, бывают лишь плохо реализованные отличные идеи!


Да, но глупости это так весело.


Сегодня я меняю тебя на текилу.


Вампиры не размножаются, но мы любим пытаться.


Я люблю тебя, Елена! Я люблю тебя так сильно, что даже не могу сделать ничего эгоистичного. Почему ты этого не понимаешь?


— Я ей не очень нравлюсь…
— Мы не знакомы, Мейсон Локвуд.
— Конечно, привет. Деймон Сальваторе.
— Знаю, слышал о тебе много хорошего.
— Правда? Странно, вообще-то я полный засранец.


— Стефан тут?
— Ага.
— Где он?
— И тебе доброе утро, мисс «Я на спец задании».
— Как ты можешь быть таким высокомерным и скользким после всего, что ты сделал?
— А как ты можешь быть такой храброй и глупой, чтобы называть вампира высокомерным и скользким?


Я не люблю мужчин, которые влюблены в других. Я себя слишком уважаю.


— Любовь болезненна, бессмысленна и её значение переоценивают.
— Только если её нет.


Когда ты теряешь кого-то, это чувство всегда остаётся с тобой, постоянно напоминая тебе, как легко можно пораниться.


Надежда — та еще стерва!


— Тебе стоит прекратить это делать.
— Делать что?
— Считать, что я буду хорошим парнем, только потому что об этом меня просишь именно ты.


С тобой гораздо веселее, когда ты спишь.


— Так что ты мне купишь?
— Совесть.


— Что ты делаешь?
— Лили смотрит. Я поправляю твой галстук. Заставляю ее ревновать, как любая хорошая спутница. Это же то, чего ты хотел, верно?


Откровенно говоря, я самая милая проблема, с которой вы когда-либо сталкивались.


Не стоит недооценивать соблазн тьмы, Стефан. Даже самые чистые сердца погрязают в ней.


Любовь вынуждает делать безумные вещи, Стефан.


Смерть – слишком мягкое наказание.


– Что с тобой случилось, Деймон? Ты был таким милым и вежливым.
– Тот Деймон умер очень давно.
– Хорошо. Он был скучным.


Вот в чём разница между щенком и опытным волком. Между развлечением и истинными чувствами – умение жертвовать и правильно расставлять приоритеты.


Не бывает плохих идей, бывают плохо реализованные.


— Ты говорила со своим дядей?
— Вообще-то, я избегаю его. И большинство ночей я провела здесь.
— Сегодня ты снова придешь?
— Это проблема?
— Да. Ты сплошное наказание.
— Увидимся позже.


— Ты мог просто сразу показать нам асцендент.
— Да, но я хотел, чтобы ты потрогала мою грудь.


— Заткнись, Кай, ты меня не слушал.
— Слушал. Во сне.


Мои родители — твои бабушка с дедушкой — поставили надгробье здесь, когда стало ясно, что полиция не найдет мое тело. Они приходят сюда каждую неделю и приносят цветы. Хотя здесь даже никто не похоронен. А Изабель, которую они знали, и правда умерла. Так что может быть здесь и похоронена та, человеческая часть меня. Та часть, от которой я отвернулась, став вампиром. Та часть, которая мечтала, что однажды встретится со своей дочерью. А встретилась ты с другой моей частью. Той, которая готова предать свое дитя. Прости меня, Елена. За то, что так тебя разочаровала.


— Мило. Мы торчим здесь, пока маменькин сынок осуществляет жертвоприношение. Ты жалок, Финн!
— Помолчи, Коул. У него есть мужество, какое тебе и не снилось.
— Что бы ты о нас ни думала, убийство собственных детей это жестоко.
— Я лишь сожалею, что не позволила вам умереть тысячу лет назад.
— Хватит. Мне наскучила эта болтовня. Заканчивай, мам. Или я верну тебя в ад.
— Тысячу лет мне приходилось наблюдать за вами. Чувствовать боль каждой жертвы. Страдать, пока вы проливали кровь. Даже ты, Элайджа, с твоими претензиями на благородство ничуть не лучше. Все вы — сущее проклятие, растянувшееся на многие столетия. Если вы пришли молить о пощаде — простите. Но вы пришли зря.


— То, что мы их не видим, не значит, что их нет.
— В отличие от чувств Кэролайн к Стефану.


— И наша Кэролайн тут посчитала…
— Кэролайн?
— Расслабься, на калькуляторе.


— Что было, то прошло. Поверь мне, обиды забудутся.
— Знаешь, что никогда не забудется? Месть!


— В общем, я понял, что это неважно.
— Что неважно?
— Неважно, что будет читать твоя мама в последние дни, неважно, хорошая будет книга или плохая. Это не имеет значения, потому что в жизни важны не последние секунды, а все то, что им предшествовало.


— Но ты все равно ненавидишь меня?
— Да, я тебя ненавижу. И если я не буду винить тебя за то, что ты погубил нашу дружбу, мне придется винить себя. А мне кажется, я этого не заслуживаю.


— Что с тобой?
— Я несчастна…
— Ну пойди поешь что-нибудь.


Когда чувства искренни, ты не можешь просто отвернуться.


Вербена не дает мне проникнуть в ее голову, но, может, я хочу не в голову?


— Сколько ему нужно, чтобы прийти в себя?
— Пару дней… плюс минус…
— Но пару дней прошло.
— Значит плюс.


— Кэтрин была в этом доме, значит её уже пригласили. так что теперь делать?
— Переехать.
— Очень полезный совет, спасибо!


— Скажи мне, зачем ты её обратил? Ты сделал это, потому что она тебе понравилась?
— Нет. Из-за того что она мне понравилась, я с ней переспал, а обратил потому что она меня попросила!


— Анна забрала Елену!
— Да, я понял это, прослушав 600 сообщений на автоответчике.


— Я не знаю, что я хочу.
— Ну, это неправда. Ты хочешь того же, что и все.
— И чего же, таинственный незнакомец, который знает ответы на все вопросы?… Скажи мне, чего же я хочу?
— Ты хочешь любви, в которой можно раствориться. Ты хочешь страсти, приключений и немножко опасности.


Я что, попал в параллельный мир, где со Стефаном весело?


— Я тебя поцеловал.
— Я знаю. Я была там.


— Куда поедешь?
— Может в Лондон… Навестить старых друзей.
— У тебя нет друзей, Дэймон.
— Ты прав, у меня есть только ты, так что куда мы поедем?


Если план «А» не сработал, у тебя есть ещё 32 буквы, чтобы попробовать.


— Она же человек!
— А я нет. И мне пофиг.


Я буду решать, кому жить, а кому умирать, а ты будешь следить, чтобы не пострадали остальные. Я даже позволю ей меня ненавидеть. Но в итоге она выживет благодаря мне.


— А потом я узнаю, что даже не могу попасть к себе домой, потому что не могу войти в дверь.
— Тебя должны пригласить.
— Я знаю. Только я живу один.
— Хаха, не повезло.


Ты — мой кризис бытия…


— Так чего ты хочешь, мистер высокий, мрачный и красивый?
— Я не такой высокий.


Почему джинсы такие узкие, если телефоны такие огромные?


— Я же всегда поступал неправильно по правильным причинам.
— И это постоянно тебе сходило с рук.
— Поэтому мы отличная команда. Я все порчу, ты всех спасаешь.


Кто называет ребенка Малакай? Они словно ждали, что я буду злым.


— Кэр, пускай сейчас ты этого не чувствуешь, но если ты убьешь Сару, это будет мучить тебя вечно. Поверь, я через это проходила, хорошего мало.
— Я заставляю студента произвести операцию на племяннице Стефана, а ты всё равно свела всё к себе. Господи, Елена, да у тебя просто талант!


— Святая Кэролайн даже без человечности не снимает нимба.
— Да, но потом она сорвется и кого-нибудь им придушит.


Ты боишься, что люди тебя оставят. И всё. Ты боишься, что тебя бросят, ведь это происходит с тобой снова и снова. Все тебя бросают, никто не остаётся. Этому конец, потому что я никуда не уйду. Я скорее сгорю заживо, чем брошу тебя.


Ты будешь думать, что боль не прекратится, но она уйдёт. Но сперва ты должен её принять. Тебе с ней не справиться. Она больше тебя. Придётся позволить себе утонуть в ней. Но однажды ты выплывешь. И с каждым новым вдохом будешь становиться сильнее. Обещаю, ты справишься!


Она тебя ненавидит, потому что не ненавидит совсем.


Ты безумно влюбишься… и ты двинешься дальше, даже не осознавая этого.


И это называется платьем? Значит, девушки 21 века ходят как проститутки. А на меня еще и плохо смотрели, когда я брюки носила…


— Выпьешь?
— Я на двадцать восьмой неделе.
— Это да или нет?


Ты станешь прекрасным неотцом!


— Не хочешь потанцевать?
— Ты же ненавидишь танцы. Обычно тебя нужно умолять.
— Нет, нет, нет, умолять меня нужно, когда я трезвый, а когда я пьяный, ничего такого не понадобится.


Мы были в этом зале, когда Клаус внушил мне выключить эмоции. Я думал что опустился на дно в 20 — ые, но когда я укусил тебя я не хотел больше чувствовать. Но кое-кто твердил мне, что чувствовать это нормально. Несмотря на боль. Что наши эмоции делают нас людьми. Плохими или хорошими и нельзя терять надежду.


Когда меня выберут, я изменю все понятия о великолепии. Знаешь, мне здесь очень нравится слово «когда». Такая самоуверенная. А еще я обещаю управлять, вдохновлять и умилять. А дальше что, кончились слова на «лять»?


Заткнуться вовремя — отличное человеческое качество.


— Что самое хорошее в том, чтобы быть вампиром?
— Ты чувствуешь как будто море по колено. Можешь быть кем угодно. Прекрасное становится еще прекраснее. Все твои чувства обострены. Ты все чувствуешь сильнее. Даже любовь.
— А что самое плохое?
— Худшее ты знаешь.
— Кроме потребности в крови.
— Злость превращается в ярость. Когда тебе грустно, ты в отчаянии. Горе, потери. Все это может свести с ума. Вот почему многие из нас начинают игнорировать эмоции, потому что становится совсем невыносимо.


Не стоит недооценивать привлекательность темноты, Стефан. Даже самая чистая сердцем тянется к ней.


Есть кое-что, что я хочу, чтобы ты знала. Ты — ужасный друг. Знаешь? Ты представляешь, через что бы я прошел, если бы ты сегодня умерла?! Годы вины… Огромная саморазрушительная вина… Не говоря уже о возмущении, которое я бы почувствовал, если бы я был вынужден искать нового друга-пьяницу.


— Вы пришли с женой на вечеринку?
— Зачем приносить песок с собой на пляж?


— Отличная снежинка, кстати говоря.
— Моя работа и, правда, так примитивна?
— Я серьезно. В ней что-то… про одиночество…
— Приму это как комплимент.


— Мы можем убить его сегодня! С помощью Бонни!
— Нет, Дэймон! Если Бонни использует столько сил, она умрет!
— Я напишу ей прекрасную поминальную речь!


Я знаю, что ты хочешь это прекратить. Защитить ее. Но ты молод и не видишь того, что вижу я. Дело не только в том, что рядом с ней он становится лучше. Это так… Но и он тоже меняет ее. Деймон бросает ей вызов. Удивляет ее. Заставляет задумываться о своей жизни. Об убеждениях. Стефан другой — его любовь чиста. И он всегда будет хорошим ради нее. А Деймон — либо лучшее в ее жизни, либо худшее.


Сегодня был не очень хороший, точнее очень хреновый день!


— Что произошло, когда ты думал что она — это Елена?
— Несмотря на риск появления негативных эмоций на ваших и без того задумчивых лицах скажу… мы целовались.
— Что значит вы целовались?
— Ну, знаешь, это когда губы соприкасаются и…


Где-то в глубине твоей роскошной груди есть та часть, которая любит меня.


— Спасибо.
— За что?
— За то, что оказалась таким чудовищным разочарованием.


— Я знаю тебя.
— Что же, это печально.


Разве все в этом мире не сводится к любви к женщинам?


Самое тяжелое – это забыть людей, которые принесли только боль и разочарования.


Доверие порождает доверие. Доверься, чтобы тебе доверяли.


Знаете, мне действительно нравится ведение домашнего хозяйства втроем. В этом есть что-то извращенное.


— А мысли он тоже умеет читать?
— Знаешь, если хочешь, чтобы я разделся, можно просто попросить.
— Нет, на это он не способен. Зато способен быть первоклассным засранцем.


— Деймон, мы достаточно близки, и я должна знать, что с тобой.
— Я поцеловал тебя, и думал, что ты мне ответила, а это был твой призрачный двойник. И как ты думаешь у меня дела?
— Думаю, тебе больно.
— Нет, мне никогда не больно, Елена.
— Просто ты никогда не признаёшь, что тебе больно. Ты становишься злым, равнодушным и делаешь что-нибудь глупое.
— А ты боишься… Думаешь, что из-за Кэтрин я совсем сорвусь с катушек? Чтобы это сделать, она мне не нужна! Знаешь, а почему… почему тебя так удивляет, что я хотел поцеловать тебя?
— Меня это не удивляет. Меня удивило то, что ты думал, что я ответила на поцелуй.
— Вот теперь мне больно…


Иногда месть благородна.


— Стефан не говорил, что у него есть брат…
— Ну, Стефан не любит хвастаться.


Связь меняет поведение, но не изменяет чувства…


Это самое сложное — незнание.


Но один человек продолжал говорить мне, что чувствовать — это нормально, причём неважно, как от этого больно. Говорил, что именно эмоции делают нас людьми. Как хорошие, так и плохие. И просила никогда не терять надежду.


— Она все еще привлекательная?
— Можешь ему передать, что он тоже ходячий секс.


Любовь всегда требует рывок вверх. Большой и опасный прыжок над раскалённой лавой. Ты можешь разбить себе сердце либо стать самым счастливым человеком на земле.


Она любила тебя слишком сильно. И это убивало ее.


— Я просто не понимаю ваших отношений.
— Я знаю, это бред, но сначала, после смерти моих родителей, когда я была со Стефаном, я чувствовала себя в безопасности.
— Елена, он вампир…
— Поверь мне, я знаю, это звучит дико, но я, я будто знала, что он не перестанет любить меня, что он никогда… никогда не умрет.
— А Деймон?
— Деймон… я привыкла к нему, он меня раздражает, и что бы я ни делала, его невозможно обидеть.
— Когда ты в кого-то влюблен, я не знаю, может ли тебя что-то обидеть…


И я выберу тебя! Через сотни жизней, в сотнях миров, в любой версии действительности, я найду Тебя, и я выберу — Тебя.


Ты хочешь меня. Ты чувствуешь, как тебя тянет ко мне. Ты думаешь обо мне, даже когда не хочешь думать обо мне. Спорим, я тебе даже снился. И прямо сейчас ты хочешь меня поцеловать.


Все просто: девочкам нравятся мальчики, мальчикам нравятся девочки. Секс!


— Ну ты ведь даже не знала Кэтрин.
— Потому что если бы знала, надрала бы ей задницу.


— Так каков план?
— Разделяй и властвуй. Для начала нужно отвлечь их чем-то блондинистым.


— Можешь любить Елену сколько захочешь, можешь защищать её. Но у меня есть то, чего у тебя никогда не будет.
— Да? И что это?
— Её уважение.


— Аларик, спасибо тебе за все.
— Ты можешь поблагодарить меня завтра. И послезавтра, и послепослезавтра…
— Чувак, да ладно! Так и знал, что ты подслушивал.
— И послепослепослезавтра…


Ты всегда настаиваешь на правде. Ты только что узнала, что твой парень — вампир, и если твои родители не инопланетяне, то дальше жить можно.


Какой позор. Отвергнута капитаном футбольной команды. Добро пожаловать в молодость.


Мы поцеловались и теперь что-то происходит.


Иди домой. Достаточно смерти, грусти и личностного роста на один день.


Через год или, может, через век ты появишься на пороге моего дома и позволишь подарить тебе весь мир. Запомни мои слова — парень из маленького городка, провинциальная жизнь — тебе этого будет мало.


Дорогой дневник. Бурундук спросил мое имя сегодня. Я представился как Джо. Эта ложь будет преследовать меня вечно.


Дорогой Элайджа, давай скооперируемся и грохнем твоего братца. Чмоки-чмоки.


Жизнь слишком жестока. Если мы перестанем верить в любовь — зачем тогда жить?


А у меня секретов нет, только стыдно немного!


Если хочешь быть с кем-то вечно, ты должен жить вечно!


За мужчину, который разбил моё сердце, искалечил мою душу, разрушил мою жизнь и уничтожил все шансы на счастье!


Елена — дочь брата мужа моей сестры, а ее мать — погибшая жена моего парня. Такое если захочешь не придумаешь!


Истинная любовь ненастоящая, если она не взаимна.


— А что такого особенного в этой Белле? Эдвард такой взвинченный.
— Нужно сначала прочесть первую книгу, иначе сюжет теряется.
— Ах, скучаю по Энн Райс. Она писала куда правдивее.
— А почему ты не сверкаешь?
— Потому что я живу в реальном мире, где вампиры сгорают на солнце.


Давай к делу: я тебя убил, ты хочешь мести. Вставай в очередь!


Друзья не лишают друзей свободы воли.


У меня нет причин, которые бы тебя устроили, у меня нет объяснений, которые бы тебя удовлетворили.


Пусть она хотя бы постарается постараться.


— Спасибо!
— Нееет, это тебе спасибо! Ты снова подсел на Бэмби, а я снова плохой брат. В Мире всё как надо…


Это странное чувство когда-нибудь уйдёт. Такое чувство, что у меня нереальное похмелье! И солнце, сука, бесит.


Я мог бы разорвать ее на мелкие кусочки и скормить белочкам.


— Это было лишь на одну ночь.
— Читаешь мои мысли.
— И все же я считаю, что ты скоро мне позвонишь.
— Но не стоит очень надеяться.


— Куда ты идёшь?
— Выяснить, кто замышляет что-то против нашего брата, а потом либо остановлю их, либо помогу им, зависит от настроения.


Самое тяжелое – это забыть людей, которые принесли только боль и разочарования.


Первое правило настоящей жизни: делай вещи, которых ты боишься больше всего.


— Боже, как ты можешь ненавидеть то, кем я являюсь.
— Нет, нет, нет, дорогая. Я не ненавижу тебя. Я люблю тебя. Ты сильная, прекрасная, и ты хороший человек, и даже после всего, что с тобой произошло, ты стала именно такой, какой бы мы с мамой хотели, чтобы ты стала.
— Тогда, пожалуйста, не оставляй меня папа, прошу. Не оставляй меня. Папочка, не оставляй меня.


Они могли кусать, мы должны были кусать сильнее. Они были быстрыми, мы должны были стать быстрее. Ловкость, сила, все чувства.


Худшее, что могло случиться с Еленой Гилберт, — это вы двое!


— Но в конце концов мы поняли, что семья важнее.
— Семья — превыше всего!


Знаешь, не знаю даже, чего мне больше хочется, узнать, что нас спасли или что тебя можно убить.


По какой-то причине все пытаются в лепешку разбиться, чтобы спасти твою жизнь, что очень раздражает, но делает тебя идеальной заложницей.


Елена, сегодня я сделал то, чем не горжусь, ради того, что ценю больше всего — ради своей семьи. Если кто и сможет понять меня, так это ты. Твое милосердие — это дар, Елена. Храни его, как я сохраню своё раскаяние.
Всегда и навеки, Элайджа.


— Ребекка, скажи, я очень хорошо выгляжу?
— Колл, ты же знаешь, что мне внушить ничего не получится.


— Знаешь, с тобой было очень весело, но теперь тебе пора уходить.
— Я понимаю. Твой отец не любил тебя, и ты думаешь, что никто не полюбит. Поэтому ты гипнотизируешь или подчиняешь людей, или пытаешься купить их! Но ничего не выходит. Тебя не любят, потому что ты не пытаешься понять людей.


— Деймон Сальваторе. Мы раньше не встречались?
— Я встречал много людей. И ты из них ничем не выделяешься.


У меня прям руки чешутся убить кого-то. Чего мы ждем?


— Я подписала им смертный приговор, Стефан.
— Нет, ты подписала смертный приговор Клаусу, Елена. Все остальные — это сопутствующий ущерб.


— Привет. Как дела?
— Ну, давай посмотрим. Я пошел на танцы и мне раскрошили руку. И я узнал, что у меня нет медицинской страховки, так что мне нужно побыть одному.


Но я раскрою тебе секрет: там целый мир, который ждёт тебя. Великие города… искусство… музыка… истинная красота…. и ты можешь наслаждаться всем этим. У тебя может быть ещё тысяча дней рождений. Тебе стоит только захотеть.


Всегда мысли возвращаются к тому, о чем больше всего хочешь забыть.


Ты можешь всё, если рядом есть человек, который в тебя верит.


Потерять всех, кого любишь, так внезапно, — самое тяжелое, что может быть в жизни!


— Когда ты зайдешь слишком далеко, я буду рядом, чтобы помочь, каждую секунду, каждый день до тех пор, пока я не перестану быть тебе нужен.
— Почему?
— Потому что сейчас… ты все, что у меня есть.


Ты напоминаешь мне меня, только не такого стильного и умного.


Дело в том, что я влюблен в нее. И это сводит с ума. Я не контролирую это.


— Ревнуешь, что я была с твоим братом?
— Уже не ревную. Только не тебя, больше не тебя.


Если ты проснёшься вампиром, я сам заколю тебя. Так что не стоит. Ведь я не смогу смириться с тем, что ты будешь ненавидеть меня вечно!


Любви всё под силу, Деймон, она меняет людей.


Мне нужен свежий воздух. Я всё ещё чувствую себя… ммм… мёртвым.


Если я позволю себе быть неравнодушным, то все, что я почувствую — это боль.


Когда кто-то спрашивает, как дела, на самом деле он не ждет ответа.


Ты даже не представляешь… Главная причина моего существования бросила меня. И после сегодняшнего, остатки растрескавшейся земли под ногами скоро разлетятся вдребезги.


— Я мог бы вырвать тебе сердце, даже глазом не моргнув.
— Ага, слышал раньше.


Я должен идти и утолить женщинами своё горе.


А у меня все просто. Кусай. Пей. Стирай память.


— Я родилась в 1450 году, мне 560 лет.
— Эх, жалко, что ты не бутылка вина.


Друзья не манипулируют друзьями. Они помогают друг другу.


— Когда я рассказал тебе свой план, почему ты не предупредила, что я умру, если сделаю это?
— Столько правил… Все не упомнишь…


За мужчину, который разбил моё сердце, искалечил мою душу, разрушил мою жизнь и уничтожил все шансы на счастье!


Я не могу выйти из дома, мне становится скучно и я теряю терпение. А я не люблю скучать и терпеть!


— Что ты здесь делаешь?
— Прячусь от Кэролайн…
— С чего это вдруг?
— Мне необходим перерыв, она говорит больше, чем я могу слушать.


— Он не такой, как ты!
— Он не хочет быть таким, но это не значит, что он другой.


Я знаю, что не знаю тебя, и не спрашивай, зачем я это сделала, просто иногда… практически всегда, мне нужно быть правой.


За мужчину, который разбил моё сердце, искалечил мою душу, разрушил мою жизнь и уничтожил все шансы на счастье!


Я не могу выйти из дома, мне становится скучно и я теряю терпение. А я не люблю скучать и терпеть!


— Что ты здесь делаешь?
— Прячусь от Кэролайн…
— С чего это вдруг?
— Мне необходим перерыв, она говорит больше, чем я могу слушать.


Давай не будем делать неуязвимый вид, когда мне так легко тебя прикончить.


Ты ведь не хочешь возвращаться… Возьмём тайм-аут. Поверь мне, твои проблемы тебя дождутся!


— Когда я рассказал тебе свой план, почему ты не предупредила, что я умру, если сделаю это?
— Столько правил… Все не упомнишь…


Нет ничего плохого в свободе воли. Поверь мне. Мы не ценим её, пока не теряем.


Если я припомню список всех происшествий, что случились с тобой на школьных танцевальных вечеринках, станет понятно, что ситуация весьма трагична.


— Встретимся в старом подвале у Локвудов. Принеси лопату. И приходи один.
— Ты что, решил похоронить меня заживо?
— Не искушай!


— Пусть прошлое останется в прошлом. Поверь мне, обида не в моде.
— А знаешь, что всегда в моде? Возмездие.


— Расскажи мне, в чем разница между связью с создателем и внушением?
— Внушение… Это просто контроль над разумом. Типа гипноза. А эта связь… Это как вера. Ты делаешь что-то, потому что веришь, что так нужно.


— Мне кажется, я скоро свихнусь! Веду себя, как параноик… Я просто схожу с ума.
— Добро пожаловать в клуб!..


— Не вини себя так. Как можно предугадать, что предаст собственный брат?
— Ну… Я вроде как неподалеку был, когда твоя сестра тебе солгала.
— Такая уж она непостоянная!
— Так уж повелось с младшими — никогда не знаешь, что они выкинут в следующий раз!


— Ну… Ты ведь был так занят. Строил великие планы.
— Ты же меня знаешь — всегда рад запланировать очередной грандиозный провал!


Правда в том, что мне похоже начал нравиться ваш маленький город. Решил сюда переехать. Вы, наверное, думаете, как это скажется на вас… Правильный ответ «Да никак»! Если я получу, что хочу и все будут держать себя в руках, можете проживать свои никчемные жизни, как захотите.


Он — твоя первая любовь, а я намереваюсь стать последней. И не важно, как много времени это займет.


Я бы ни за что не стал стирать то, что между нами было, пусть даже скорбь переполняла меня. Я хватался бы за каждое мгновение, когда ты была в моих объятьях, каждую твою улыбку, всё то счастье, что мы испытали. Не важно, как сильно бы я скучал по тебе или как мне было бы больно, я бы никогда не стер все, что у нас было. Я бы предпочел переживать каждый момент, находясь в адской агонии, чем стереть воспоминания, в которых есть ТЫ!


Давай не будем никого убивать. Твои слова, просто напоминаю…


Женщина никогда не забудет свою первую любовь. Как бы плохо она не кончилась.


— Стефан, привет.
— Привет.
— Я сегодня готовлю ужин, придёт Рик… и ты приходи.
— Знаешь, у нас с Еленой перерыв… ну, в отношениях.
— Правда?
— Да.
— А звуки сегодня утром говорили об обратном.


Это ж дизайнерская вещь, чувак, нафига порвал!


Сальваторе могут ругаться, как собаки, но, в конце концов, умрут друг за друга. По крайней мере, они знают, что такое семья.


— Проблема в том, что ты хочешь сделать как лучше, но никогда ничего не понимаешь! Она никогда тебя не простит, а никогда для вампира это слишком долго…


Мы сами выбираем свой путь, от этого зависит то, кем мы являемся на самом деле.


— Где мы?
— Штат Джорджия.
— Джорджия?… Нет, нет… Не может быть… Серьезно, Деймон, где мы?
— Ну, если серьезно, мы… Мы в Джорджии.


В этом вся прелесть Кэтрин, вечно что-то мутит.


— У меня к тебе вопрос. Ответь на него, и нас снова охватит страсть… Если ответ будет правильным, то я забуду о том, как целых 145 лет скучал по тебе. Я забуду о том, сколько страданий принесла мне эта любовь, я забуду обо всём, и мы можем начать всё сначала. Этот момент очень важен для нас, потому что мы не ограниченны временем… В этом вся прелесть вечности, мне просто нужна правда, хотя бы один раз…
— Прекрати! Я уже знаю вопрос и знаю ответ на него. Правда в том, что я никогда не любила тебя. Всегда был лишь Стефан.


Вроде как есть такое выражение: двое — просто компания, трое — уже вечеринка!


Трезвость угнетает.


— Что происходит?
— Мы собираемся убить Кетрин.
— Я могу всё объяснить.
— Да уж, пожалуйста!
— Мы… Собираемся убить Кетрин.


Вампиры, гибриды, Древние… Пустяки! А вот непослушный братец…


Его семья — его главная слабость. И пока она у меня, я могу разрушить его жизнь.


— Ты в порядке?
— Почему ты думаешь, что я не в порядке?
— Ну… Сейчас день и ты пьян. И это не лучший твой взгляд.
— А какой мой лучший взгляд?
— Ах-ха! Я не говорила, что таковой имеется! Просто этот мне нравится меньше всего.
— Понял. Посмотрю, что с этим можно поделать.


— Если ты хочешь победить злодея, ты должен быть умнее его!
— Для того, чтобы победить злодея, нужно быть более крутым злодеем.


— Эй, Джереми! Ты в порядке?
— А почему мне не быть в порядке? Я убил гибрида, а потом отрубил ему голову ножом для мяса… Обычное воскресенье!


Ты превратил его в монстра. Теперь он — твоя проблема.


— В чем Ваш секрет? Ангел-хранитель или Вы продали душу Дьяволу?
— Всего понемногу.


Если хочешь справиться с Клаусом, нужно быть изощренным психом, а уж по этой части я спец!


Знаешь… Я никак не могу понять, зачем меня спасать. Из-за братской любви? Или совесть замучила? Или из-за чувств, которые то есть, то их нет?


Когда Клаус чего-то хочет, кто-то умирает.


И когда же до тебя дойдет? Хватит меня спасать!


С тобой никогда не бывает легко, да?


— Что, правда? До сих пор?
— Что?
— Ведьмы не входят в число моих фанатов!


Дружище, твои чувства — это всего лишь остатки твоей совести.


— Как Джереми?
— Ненавидит меня. Ненавидит жизнь. Ненавидит то, что мы даже пообедать не можем так, чтобы перед десертом никто не умер!


— Я идиот. Ведь я подумал даже, что больше не буду чувствовать вину.
— О чем ты говоршь? Вину за что?
— За свои желания… Да, я понимаю! Поверь мне, я все понимаю! Девушка моего брата и так далее… Нет! Нет, знаешь что? Если я и буду чувствовать вину, так лучше за это!


Так обстоят наши дела. Все хреново! Но, я думаю, мне нужно просто привыкнуть.


— Что между тобой и Деймоном?
— Я не хочу говорить об этом… Он поцеловал меня! Этого больше не повторится.
— Я имела в виду… тебе понравилось?
— Это неважно.
— Значит, да.


— Ты можешь помочь ему?
— Я попытаюсь.
— Почему?
— Потому что он совершил ошибку. И теперь пытается её исправить. И я понимаю это.


Я не хочу все это чувствовать, но… кнопочка сломалась!


У тебя была жалкая жизнь, но жизнь после смерти не должна быть такой!


— Ты не можешь опять меня поцеловать.
— Я знаю.
— Я не могу. Это неправильно.
— Это правильно. Просто не сейчас.


Отлично, включим это в список дел на сегодня: унаследовать древнюю силу мертвых ведьм!


Даже во тьме мой брат не может позволить мне умереть. Так что думаю я должен сделать для него тоже самое.


— Ты в порядке?
— Ты не единственный, кто спрашивает это.
— И что ты отвечаешь?
— Что я в порядке.
— Ты хоть раз имела это в виду?
— Нет.


— Я не могу сидеть сложа руки!
— Но именно этим ты и займёшься, потому что так ты будешь в безопасности.
— Которая для меня ничего не значит, если ты будешь в опасности!
— О чём ты? Мне ничего не грозит. На моей стороне Деймон, тот самый корыстный психопат!
— Очень утешительно…


— А ты винишь себя?
— Когда я хочу, это чувство всегда рядом.


Любовью всей моей жизни был человек. Он прошел через то, через что походишь ты. Отрицание, ярость и всё такое. Но в конце концов любовь побеждает всё.


Нужно всегда быть на шаг впереди своего врага.


— Господи! Я вынудил тебя напиваться.
— Раз уж избавиться от тебя не удается, что мне ещё остается как жить своей жизнью?
— Жить своей жизнью… на это направлены твои вечные усилия… Парень, ты мертвый! Смирись с этим!


Мы с тобой пара — я бросаю, ты начинаешь…


— Не хочу, чтобы вся школа знала, что я лишила девственности младшего брата Елены.
— Ага, лишила, и потом продолжала лишать по несколько раз в день.


— Ну, исследования Изабел о Мистик Фолс… В нём очень много преданий и легенд. Я тогда думал, что большая часть из них — выдумка.
— Ага, как та прикольная история про вампиров.


— Джер?
— Нет. Это я — лицемерный патруль!


Что ты так смотришь, как будто кто-то только что застрелил панду?


— Где оно?
— Я верну его, но мне нужно время.
— Ты что, его в Рим по почте отправил?


Я скучаю по тем временам, когда Стефан был перекусывающим кроликами пацифистом.


Иногда я делаю вещи, которые не должен.


Все наши действия имеют свои последствия, но ничего с этим не поделать.


Ну… Сумасшедший он или нет — такая любовь никогда не умирает.


Друзья не лишают друзей свободы воли.


Мозг — как мышца. Чем сильнее его использовать, тем сильнее он становится.


Если я позволю себе быть неравнодушным, то все, что я почувствую — это боль.


Прощение — это не обязанность. Это дар.


Любовь — самая большая слабость вампира. А мы не слабые.


Люди не должны обманывать смерть.


Я могу позволить тебе умереть, если это то, что ты действительно хочешь. Если ты по-настоящему веришь, что твое существование бессмысленно… По правде говоря, я сам думал об этом пару раз за несколько веков.


Наверное, это тяжело — когда отец ненавидит то, что ты не можешь в себе изменить.


Что ты так смотришь, как будто кто-то только что застрелил панду?


— Теперь ты сердишься на меня, потому что я попросила Стефана вмешаться?
— Нет, я сержусь на тебя, потому что люблю тебя!
— Ну… Может быть, проблема именно в этом.


Если план «А» не сработал, у тебя есть ещё 32 буквы, чтобы попробовать.


Поставь себя на ее место. Все, что произошло сегодня, было сделано во имя тебя. И это нормально, потому что она любит тебя, очень любит. Но почему-то именно она всегда оказывается под ударом.


Просто хочу, чтобы ты знал: я слишком умна, чтобы тобой увлечься!


Мать сделала нас вампирами. Она не делала нас чудовищами. Мы сами себя такими сотворили.


Я думал, что смогу честно отбить ее у тебя. Но она не захотела. И это к лучшему. Мне в любом случае больше идет быть плохим парнем.


Я не могу осуждать её за то, что у неё есть совесть.


Если ты не закроешь свой рот, следующее, что из него вылетит — твои зубы.


Сальваторе могут ругаться, как собаки, но, в конце концов, умрут друг за друга. По крайней мере, они знают, что такое семья.


— Я знаю, чего хотел бы мой брат.
— То, чего он хотел бы, и то, что мы должны сделать — это две разные вещи.


Вроде как есть такое выражение: двое — просто компания, трое — уже вечеринка!


— Я знаю, чего хотел бы мой брат.
— То, чего он хотел бы, и то, что мы должны сделать — это две разные вещи.


Через год или, может, через век ты появишься на пороге моего дома и позволишь подарить тебе весь мир. Запомни мои слова — парень из маленького городка, провинциальная жизнь — тебе этого будет мало.


— Почему ты не позволяешь людям видеть хорошее в тебе?
— Потому что, когда люди видят хорошее, они ожидают лучшего. Я не хочу, чтобы мне пришлось жить, оправдывая чьи-либо ожидания.


Ты никогда не пил текилу раньше? Серьезно?! Мне стыдно за тебя!


Именно такой и должна быть любовь. Нужно любить человека, с которым радуешься, что ты жив.


— Я не знаю, что я хочу.
— Ну, это неправда. Ты хочешь того же, что и все.
— И чего же, таинственный незнакомец, который знает ответы на все вопросы?.. Скажи мне, чего же я хочу?
— Ты хочешь любви, в которой можно раствориться. Ты хочешь страсти, приключений и немножко опасности.


Ты знаешь, что Стефан винит меня в том, что я пытаюсь разлучить его с братом? Но, думаю, мы оба знаем, кто встал между ними. Ты. И поэтому ты не сможешь выбрать. Когда ты выберешь одного Сальваторе, ты разрушишь их семью. Так что, считай это одолжением. Когда ты умрешь, выбирать уже не придется.


Все те усилия и время, что ты потратил на то, чтобы заставить нас с братом ненавидеть друг друга, имели обратный эффект… Мы с Деймоном прошли через ад, который гораздо страшнее, чем ты!


Я знаю, это эгоистично. Я знаю, что это выглядит так, будто я держу вас обоих на поводке, но… Я не знаю, что делать. Если я выберу одного из вас, то потеряю другого. А я уже потеряла стольких, что мысль о том, что я потеряю кого-то из вас, невыносима!


Видишь ли в чем дело, ярость — это действительно мощное оружие. Но чувство вины… Оно уничтожит тебя.


— Скажи мне, что это не бомба.
— Хорошо. Это котенок. Замечательный взрывной котенок.


— Ты мерзавец!
— Зато ты классно целуешься. Послушай, ради твоего спасения я рисковал разоблачением.
— Один неплохой поступок — и, думаешь, стал моим героем? Бррр… Надо срочно рот прополоскать!
— Эй, это ты меня всего облизала, я-то тут при чем?


— Ты — это ты. Ты всегда говоришь, что ты в порядке. Но тебе нужна помощь.
— Я в порядке, ясно?


Я сделал выбор, о котором буду сожалеть всю свою жизнь. Но дай мне попытаться все исправить.


Знаешь, когда кто-то бросает тебя, и есть песня, которая напоминает тебе об этом, сначала она тебя бесит. Но потом возвращаются хорошие воспоминания о тех днях.


Кстати о Стефане, где он? Он пропускает семейный ужин, что меня крайне радует.


Я понимаю, что твоим нервам это довольно сложно понять.


— Знаешь, с тобой очень весело было, но теперь тебе пора уходить.
— Я понимаю. Твой отец не любил тебя, и ты думаешь, что никто не полюбит. Поэтому ты гипнотизируешь или подчиняешь людей, или пытаешься купить их! Но ничего не выходит. Тебя не любят, потому что ты не пытаешься понять людей.


— Если ты хочешь победить злодея, ты должен быть умнее его!
— Для того, чтобы победить злодея, нужно быть более крутым злодеем.


Я не хочу все это чувствовать, но… кнопочка сломалась!


Знаешь, так сложно уснуть, когда именно это ты и должен сделать.


Кто бы что не говорил или не делал, нет ничего важнее семьи.


— Да и зачем тебе это? Назови хотя бы одну настоящую причину.
— Ну… Потому что я…
— Хм… дай знать, когда сможешь закончить это предложение.


Дэймон верит, что все, что он сделал, каждый поступок, который он совершил, – все это ради любви. Это странно, но и грустно…


— Он ждал 145 лет только для того, чтобы понять, что Кэтрин он безразличен. В смысле, это, наверное, больно, да?
— Да в принципе и сам он не подарок!


Никто не имеет права говорить мне, как жить, никто не имеет права говорить мне, кого любить. Особенно не какая-то там доисторическая ведьма и, уж точно, не Вселенная.


— Все хорошо?
— Да, просто мужчины и все с ними связанное.


— С Еленой что-то не так. Что-то странное. Ты не знаешь?
— Уверен, это начинается на «Стеф» и заканчивается на «ан».


— Осторожно, Дэймон. А то я подумаю, что тебе не всё равно.
— О, не стоит.


Прощение — не твоя заслуга. Это дар.


Подлость у нас семейная.


Раньше я думала, что самое страшное, что может случиться в жизни — это потеря любимого человека. Но я ошибалась. Самое страшное — осознать, что потерял себя.


Если ты хочешь быть плохим — будь им с целью.


— Как вообще люди понимают, что пришло время двигаться дальше?
— Я не знаю. Думаю, что однажды ты встретишь кого-то ещё и полюбишь его всем сердцем. И это будет означать, что ты пошёл дальше. Даже не осознавая этого.


— Ты играешь им.
— Нет, он играет мною. Я всего лишь плачу ему тем же.


— Где ты?
— Я понятия не имею. Но уверен, что я одет слишком элегантно для этого места.


Сильнее твоей жажды крови только любовь к этой девушке.


Покой существует, он живет во всем, что нам дорого. Это обещание покоя, что однажды, после долгой жизни, мы снова найдем друг друга.


Эта жизнь будет хорошей и прекрасной, но не без разбитого сердца. Со смертью наступает покой, но боль — это цена жизни, как любовь. Так мы понимаем, что мы живы.


Рисование — метафора контроля. Я выбираю всё — холст, цвета… Будучи ребенком, я плохо понимал мир и свое в нем место, но рисование научило меня, что своих целей можно достигать обыкновенной силой воли. То же и в жизни: можно просто не давать никому встать у тебя на пути.


Я многое поняла… о нас с тобой. Ты говоришь, что виной наша связь и, знаешь, может, так и есть. Но я говорю тебе то, что для меня абсолютно реально, и я никогда еще так четко это не осознавала. Я люблю тебя, Деймон… Я люблю тебя.


Я так и не ответил на твой вопрос о том, хотел ли я стать человеком… Однажды я был в Андах, и ко мне прилетела колибри. Смотрела на меня замерев. Ее крошечное сердце стучало как пулемет. И я подумал: «Как же это удивительно, так стараться каждый день, просто чтобы выжить… и всегда быть на грани смерти… И сколько же удовольствия приносит новый день». Только тогда я думал о том, чтобы стать человеком.


— Хороший денек для кризиса среднего возраста. Ты прожил уже 164 года, так что давно пора бы.
— Обращение Елены в вампира проходит… я бы сказал… немного депрессивно. Так что я хочу немного развлечь ее.
— Сам не умеешь, но других учишь…


— Мне следовало убить тебя за безобидную выходку, которую вы с друзьями устроили, остановив мое сердце и бросив гнить в гробу…
— Ты использовал мое тело, чтобы сбежать, и потом целовал мою девушку, так что, возможно, мы квиты.


— Это ты устроил взрыв, чтобы избавиться от членов совета?
— На мне что, футболка с надписью «Я уничтожил городской совет»? Почему все спрашивают меня об этом?


Я знаю, что ты любишь меня. Каждый, кто способен на любовь, может быть спасён.


Если бы я хотел убить десять человек, я не стал бы их поджигать. Я устроил бы праздничный обед.


— Почему такой звук, как будто ты под обстрелом?
— Видимо, я сейчас живу в доме братства.
— Я тренируюсь.
— Я тоже.
— Потренируйтесь помыть посуду.


— Они отпускают огни в небо. Ты можешь в это поверить? Японские огни как символ расставания с прошлым. Ну, срочное сообщение — мы не японцы. Ты знаешь, кто они? Дети. Как будто, зажигая свечи, можно все исправить, или даже произнеся молитву, или притворяясь, что Елена закончит не так, как все остальные — вампиром-убийцей. Глупость, бред. Несносные, маленькие дети. Я знаю, что ты скажешь: «Так они чувствуют себя лучше, Деймон». И что? Как долго это продлится? Минуту? День? Что это изменит? Потому что, в конце концов, когда мы теряем кого-то, каждая свеча, каждая молитва не изменит тот факт, что единственное, что у тебя осталось — это дыра в твоей жизни на том месте, где раньше был тот, кто тебе небезразличен. И камень. С вырезанной на нем датой рождения, которая, я уверен, еще и неправильная. Ну что же, спасибо, друг. Спасибо, что бросил меня здесь в качестве няньки. Потому что я должен был уйти еще давно. Девушка мне не досталась, помнишь? Я просто застрял здесь, ругаясь со своим братом и приcматривая за детьми. Ты мой должник.
— Я тоже скучаю по тебе, приятель.


Ты прав, мне не все равно. Я действительно хочу все эти глупые корсеты и выпускной. Я хочу иметь детей от кого-то, кто любит меня настолько, чтоб стоять под моим окном с дурацким бумбоксом. Я хочу быть человеком.


Ю-хуу… Есть кто дома? Пришел злой и страшный вампир.


— Больно ли это, когда кто-то, кого ты любишь, вгоняет тебе кинжал в сердце?
— Гори в аду.
— Больно ли это?
— Да.
— Добро пожаловать в последние 900 лет моей жизни.


— Молодец, что обнадежил ее в том, чего никогда не было в истории вампиров.
— Тебя не было рядом в тот день, когда Елена сказала, что никогда бы этого не хотела.
— Так может не стоило давать ей погибнуть?
— Я этого не хотел. Сначала я спас Мэтта, как она и просила.
— И теперь в мире на одного квотербэка больше. Браво, братец.


— Молодец, что обнадежил ее в том, чего никогда не было в истории вампиров.
— Тебя не было рядом в тот день, когда Елена сказала, что никогда бы этого не хотела.
— Так может не стоило давать ей погибнуть?
— Я этого не хотел. Сначала я спас Мэтта, как она и просила.
— И теперь в мире на одного квотербэка больше. Браво, братец.


— Что бы сказала твоя мама, узнав, что ты встречаешься с вампиром?
— Какая из них?


— И когда это я обязалась тебе помогать?
— Ну… помогает Стефан, а ты прописалась у него в постели. Следовательно…


Давай не будем делать неуязвимый вид, когда мне так легко тебя прикончить.


Однажды ты сказала мне, что назвать меня сатаной было оскорблением для сатаны.


— Что, если бы я сказала тебе, что Клауса можно убить? Не временно кинжалом, а по-настоящему.
— Я бы сказал, что ты отчаялась и лжешь… или пьяна. Или напившись отчаянно лжешь.


Если ты не закроешь свой рот, следующее, что из него вылетит — твои зубы.


— За нами кто-то следит.
— Я сейчас пойду и оторву ему башку.
— Если ты сделаешь это, Деймон, ты можешь раскрыть всех нас.
— Мне кажется, риск будет не так велик, если… ну… понимаешь… я оторву ему башку.


— Однажды я уже забрал твои страдания! Могу сделать снова, но решать тебе…
— Послушай… Я знаю, ты думаешь, что забрал их…. но они остались… Я и не помню причин… я чувствую пустоту, одиночество и стирание памяти ничего не изменит, не изменит того, что случилось…


Елена… Нелегко быть обычным отцом особенному ребенку, и я с этим не справился. И из-за своих предрассудков я подвел тебя. Меня терзает то, что все могло бы быть иначе, если бы я чаще прислушивался к тебе. Для меня путь окончен. Для тебя же это возможность состариться и заботиться о своем ребенке лучше, чем это делал я. Для этого ребенка я и отдаю тебе свое кольцо. Я не прошу простить меня или забыть… Я прошу только поверить в то, что независимо от того, читаешь ты это письмо будучи человеком или вампиром, я все равно люблю тебя. Как любил и всегда буду любить.


Дай угадаю. Невероятно красивый мужчина подошел к тебе и выдал себя за меня?


Воспоминания… слишком важны…


Любовь отстой.


Но я раскрою тебе секрет: там целый мир, который ждёт тебя. Великие города… искусство… музыка… истинная красота…. и ты можешь наслаждаться всем этим. У тебя может быть ещё тысяча дней рождений. Тебе стоит только захотеть.


— Знаешь, на самом деле у нас с тобой много общего.
— Правда? Может нам помириться в честь того, что нам обоим недостает моего братца?


— Ты не можешь опять меня поцеловать.
— Я знаю.
— Я не могу. Это неправильно.
— Это правильно. Просто не сейчас.


— Я всё вспомнила… один из плюсов обращения. Я вспомнила все, что ты внушал мне забыть. К примеру, как мы с тобой впервые встретились, мы были не знакомы, и ты велел мне получать от жизни все, что я захочу. Дэймон, почему ты мне не сказал?
— И что-то бы изменилось?.. Я так не думаю.
— Ты просил меня сделать выбор, Дэймон, я его сделала. И если ты хочешь злиться, вымещай злость на мне, а не на Стэфане, на Мэтте или на ком бы то ни было ещё.
— Ты закончила?
— Если бы прошлой ночью там был ты, а не Стэфан, и я бы умоляла тебя спасти Мэтта…
— Я бы спас тебя, сразу же без вопросов!
— Я так и думала. И Мэтт был бы сейчас мертв, потому что ты бы не отпустил меня. Мэтт был бы мертв!
— А ты была бы жива! И смогла бы прожить свою жизнь, которую ты хотела, которую ты заслуживаешь. Знаю, что раньше я этого не понимал, но сейчас понимаю, и я хотел этого для тебя, Елена. Я бы с радостью подарил все это тебе и позволил бы Мэтту погибнуть, потому что я настолько эгоистичен, но ты ведь это уже знала… ты ведь вспомнила не только ночь нашей первой встречи…


— Молодец, что обнадежил ее в том, чего никогда не было в истории вампиров.
— Тебя не было рядом в тот день, когда Елена сказала, что никогда бы этого не хотела.
— Так может не стоило давать ей погибнуть?
— Я этого не хотел. Сначала я спас Мэтта, как она и просила.
— И теперь в мире на одного квотербэка больше. Браво, братец.


— Я всё вспомнила… один из плюсов обращения. Я вспомнила все, что ты внушал мне забыть. К примеру, как мы с тобой впервые встретились, мы были не знакомы, и ты велел мне получать от жизни все, что я захочу. Дэймон, почему ты мне не сказал?
— И что-то бы изменилось?.. Я так не думаю.
— Ты просил меня сделать выбор, Дэймон, я его сделала. И если ты хочешь злиться, вымещай злость на мне, а не на Стэфане, на Мэтте или на ком бы то ни было ещё.
— Ты закончила?
— Если бы прошлой ночью там был ты, а не Стэфан, и я бы умоляла тебя спасти Мэтта…
— Я бы спас тебя, сразу же без вопросов!
— Я так и думала. И Мэтт был бы сейчас мертв, потому что ты бы не отпустил меня. Мэтт был бы мертв!
— А ты была бы жива! И смогла бы прожить свою жизнь, которую ты хотела, которую ты заслуживаешь. Знаю, что раньше я этого не понимал, но сейчас понимаю, и я хотел этого для тебя, Елена. Я бы с радостью подарил все это тебе и позволил бы Мэтту погибнуть, потому что я настолько эгоистичен, но ты ведь это уже знала… ты ведь вспомнила не только ночь нашей первой встречи…


Знаешь, сколько я ни путешествовал, но не нашел заклинания, которое избавит от любви к кому-то. А я искал, ты поверь. Мои жена и сын погибли. Я просто… искал способ, чтобы мне без них было не так плохо.


— Так, знаете что? Мне нужно… Мне нужно уйти отсюда.
— Конечно. Только сначала признай, что у тебя ломка.
— Деймон, я не буду…
— Признайся.
— Ладно. Я просто с ума схожу. И готов съесть живьем всех официанток.


Одиночество, Стефан. Вот почему ты и я запоминаем наших жертв. В те краткие мгновения, перед тем, как мы убиваем, мы буквально держим их жизни в наших руках и затем мы забираем их…и мы остаемся ни с чем. Поэтому собирая письма тех людей или вписывая их имена на стену мы напоминаем себе о том, что в конце концов мы остались бессмертными и совершенно одинокими.


— Когда ты зайдешь слишком далеко, я буду рядом, чтобы помочь, каждую секунду, каждый день до тех пор, пока я не перестану быть тебе нужен.
— Почему?
— Потому что сейчас… ты все, что у меня есть.


Деймон, перестань говорить мне, что это не по-настоящему. Я знаю, что чувствую, и ты тоже чувствуешь это, так что хватит с этим бороться.


— Верни мне моего брата. И никогда больше меня не увидишь.
— У меня связаны руки… Видишь ли, я обещал Стефану, что не дам тебе умереть, но сколько поблажек я должен тебе давать? К тому же ты точно желаешь смерти, раз пришел сюда, так что…
— Ну, что сказать? Я экстремал.


— Ты знаешь, что могло бы сделать меня счастливым?! Знание того, что всё это время, пока я любил тебя, твое чувство ко мне было настоящим.
— Оно настоящее. Я знаю это, Деймон. Я знаю, что ты собираешься сделать. Пожалуйста, не делай этого со мной.
— Я не хочу этого делать, Елена. Я не хороший парень, Помнишь?! Я эгоист. Я беру, что хочу, я делаю, что хочу. Я вру своему брату, я люблю его девушку. Я делаю все неправильно! Но мне приходится делать правильные вещи ради тебя.
— Это не по-настоящему? Это чувство лжет?


— Ты не собираешься рассказать мне, что происходит?
— Я не могу рассказать тебе. Это личное. Мы же в ссоре.
— Это ты в ссоре, а я уже все забыл.


— Я могу помочь тебе. Позволь мне помочь тебе. Я могу помочь тебе.
— Как?
— Выключай… Все закончится. Все хорошо, я хочу, чтобы ты их отключила. Выключи чувства…


— Пообещай мне, что ты не будешь думать обо мне. Обещай, что ты забудешь обо мне, скажи, что будешь двигаться дальше. И проживешь полную и счастливую жизнь без меня.
— Я проживу счастливую жизнь без тебя. Я забуду всё о тебе. И я никогда, никогда… не подумаю о тебе снова.
— До тех пор, пока мы не найдем выход.


— Ты любишь Елену. Ты всегда будешь любить её. Если она станет человеком, она может не чувствовать к тебе того же. Ты никогда не смиришься с этим.
— Жизнь отстой.
— Ты совершил бескорыстный поступок, Деймон. Если бы я не знала тебя, я бы решила, что ты на полпути к тому, чтобы стать порядочным человеком.


— Не переживай, милая. Я не трону тебя.
— Ты уже сделал достаточно.
— Я сделал более, чем достаточно. Я показал милосердие, доброту, жалость… ради тебя, всё ради тебя, Кэролайн.


Не путай тот факт, что мы не сожгли тебя во сне, с доверием.


Ты её так потрясешь своим вампирским сексом, что она станет твоей навсегда.


— Ты всегда остаешься в выигрыше! Как так выходит?
— Я не позволяю любви встать у меня на пути.
— Тогда наслаждайся вечностью в одиночку!


— Эй, Джереми! Ты в порядке?
— А почему мне не быть в порядке? Я убил гибрида, а потом отрубил ему голову ножом для мяса… Обычное воскресенье!


Ой, не пачкай диван кровью, пожалуйста!


— С чего бы мне доверять тебе?
— В этом твоя проблема, Деймон, ты переносишь свои недостатки на всех остальных.


Скандальный секс! Даже лучше. О Боже. Я единственный человек на планете, у которого не было скандального секса?


— Где Елена?
— Не надо агрессии, Деймон. Скоро ты её найдёшь. Слушай, я понял, почему она нравится тебе. Я имею в виду, что я тоже неравнодушен к брюнеткам. Вот только не пойму, что она нашла в тебе?
— Ну, у тебя никогда не было секса со мной.


— Ты убьешь меня?
— В твой день рождения? Ты правда так плохо обо мне думаешь?


— Встретимся в старом подвале у Локвудов. Принеси лопату. И приходи один.
— Ты что, решил похоронить меня заживо?
— Не искушай!


Ты можешь всё, если рядом есть человек, который в тебя верит.


— В какую игру ты играешь, Кэтрин?
— А ты хочешь поиграть?
— Я не могу играть, пока не знаю правил.
— А нет никаких правил, Стефан. Нет никаких правил…


— Моя новая подружка. Энди Стар. Репортажи с боевых действий.
— Это не так называется.
— Я знаю, просто мне нравится, как звучит.


Если хочешь справиться с Клаусом, нужно быть изощренным психом, а уж по этой части я спец!


— От одного взгляда на тебя меня съедает чувство вины. Чувства — это так болезненно.
— Ломом по роже — тоже.


— Почему вы все считаете, что я так сильно ненавижу Елену?
— Ну, знаешь, просто ты сбросила ее с моста.
— Видимо, вы все забыли, что смерть Елены была единственным способом, чтобы сохранить мою семью. Я сделала тоже самое, что каждый из вас сделал бы, защищая людей, которых вы любите. И перед тем, как отнести меня к плохим, позволь тебе напомнить, что Елена помогла убить не одного, а двух моих братьев. Может, мы не такие уж и разные, как все предполагают.


— Это лекарство изменит многое. Джереми больше не будет хотеть меня убить. Мы наконец избавимся от Клауса. Мама Бонни больше не будет вампиром. И у каждого, кто захочет принять это лекарство, будет такая возможность. У Кэролайн, Стефана и тебя. Если ты хочешь этого.
— Я понял. Все изменится завтра. Везде будут единороги и радуги.
— Нет, не все. Это я и пытаюсь сказать. Дэймон, только не мои чувства к тебе.


— Ты в порядке?
— Да. Просто у меня ощущение, что должно произойти что-то плохое.
— Ну, это так. Завтра ты уезжаешь. Ты собираешься променять всё это на общий душ и обед по расписанию.
— А ты можешь побыть нормальным парнем и поддержишь меня в стремлении поступить в колледж и жить нормальной жизнью?
— Я скорее побалую тебя шампанским и проведу ночь, убеждая тебя остаться.


— Дай угадаю. После долгих ночей с Лекси, она убедила тебя вернуть чувства, и именно это ты хочешь проделать со мной.
— Ты тоже сначала читаешь в книге последнюю страницу?


Однажды ты сказала мне, что назвать меня сатаной было оскорблением для сатаны.


Осторожнее, брат, человечность просвечивает.


— Ты всегда остаешься в выигрыше! Как так выходит?
— Я не позволяю любви встать у меня на пути.
— Тогда наслаждайся вечностью в одиночку!


— Проблема в том, что ты хочешь сделать как лучше, но никогда ничего не понимаешь! Она никогда тебя не простит, а никогда для вампира это слишком долго…


Дорогой Элайджа, давай скооперируемся и грохнем твоего братца. Чмоки-чмоки.


— Как дела?
— Страшновато немного. А ты как?..
— Я спокоен как удав.


Я буду решать, кому жить, а кому умирать, а ты будешь следить, чтобы не пострадали остальные. Я даже позволю ей меня ненавидеть. Но в итоге она выживет благодаря мне.


— Спасибо!
— Нееет, это тебе спасибо! Ты снова подсел на Бэмби, а я снова плохой брат. В Мире всё как надо…


— Стефан не говорил, что у него есть брат…
— Ну, Стефан не любит хвастаться.


— Он ненавидит меня.
— Нет, это не ненависть, это — «Ты меня бросила, и я слишком крутой парень, чтобы это показать».


Иногда я делаю вещи, которые не должен.


— Ревнуешь, что я была с твоим братом?
— Уже не ревную. Только не тебя, больше не тебя.


Сейчас мы сыграем в игру на выпивание. Я называю ее «Правда или волчий аконит».


— Ты не навещаешь, Деймон. Ты являешься без приглашения, напоминая мне, что это не мой дом, что ты лишь позволил мне жить здесь, да и вообще, что ты позволил мне жить.
— Кому-то же нужно стричь газон…


Ну… Сумасшедший он или нет — такая любовь никогда не умирает.


Ты хочешь меня. Ты чувствуешь, как тебя тянет ко мне. Ты думаешь обо мне, даже когда не хочешь думать обо мне. Спорим, я тебе даже снился. И прямо сейчас ты хочешь меня поцеловать.


— Он ненавидит меня.
— Нет, это не ненависть, это — «Ты меня бросила, и я слишком крутой парень, чтобы это показать».


Клавиатура на сотовом для набора текста используется, когда хотят избежать разговора с кем-нибудь.


— Возникли некоторые осложнения. На, поговори с этим осложнением.
— Говорит осложнение.


Почему из-за тебя у меня замирает сердце?


— Они отпускают огни в небо. Ты можешь в это поверить? Японские огни как символ расставания с прошлым. Ну, срочное сообщение — мы не японцы. Ты знаешь, кто они? Дети. Как будто, зажигая свечи, можно все исправить, или даже произнеся молитву, или притворяясь, что Елена закончит не так, как все остальные — вампиром-убийцей. Глупость, бред. Несносные, маленькие дети. Я знаю, что ты скажешь: «Так они чувствуют себя лучше, Деймон». И что? Как долго это продлится? Минуту? День? Что это изменит? Потому что, в конце концов, когда мы теряем кого-то, каждая свеча, каждая молитва не изменит тот факт, что единственное, что у тебя осталось — это дыра в твоей жизни на том месте, где раньше был тот, кто тебе небезразличен. И камень. С вырезанной на нем датой рождения, которая, я уверен, еще и неправильная. Ну что же, спасибо, друг. Спасибо, что бросил меня здесь в качестве няньки. Потому что я должен был уйти еще давно. Девушка мне не досталась, помнишь? Я просто застрял здесь, ругаясь со своим братом и приcматривая за детьми. Ты мой должник.
— Я тоже скучаю по тебе, приятель.


Рассказ о гражданской войне от первого лица? Для учителя истории это как порно.


— Я идиот. Ведь я подумал даже, что больше не буду чувствовать вину.
— О чем ты говоршь? Вину за что?
— За свои желания… Да, я понимаю! Поверь мне, я все понимаю! Девушка моего брата и так далее… Нет! Нет, знаешь что? Если я и буду чувствовать вину, так лучше за это!


Я думал, что смогу честно отбить ее у тебя. Но она не захотела. И это к лучшему. Мне в любом случае больше идет быть плохим парнем.


Ты ведь не хочешь возвращаться… Возьмём тайм-аут. Поверь мне, твои проблемы тебя дождутся!


Почему он не запал на меня? Почему так получается, что я никогда не нравлюсь парням, которые нравятся мне? Я не соответствующая. Я всегда говорю не то, а Елена говорит то, что надо. Она даже не старается, а он выбирает её. Я прилагаю столько усилий и я всегда не та.


Даже во тьме мой брат не может позволить мне умереть. Так что думаю я должен сделать для него тоже самое.


— Мы можем убить его сегодня! С помощью Бонни!
— Нет, Дэймон! Если Бонни использует столько сил, она умрет!
— Я напишу ей прекрасную поминальную речь!


— Моя новая подружка. Энди Стар. Репортажи с боевых действий.
— Это не так называется.
— Я знаю, просто мне нравится, как звучит.


Я уже долго живу, я прожил 162 года, а ты только начала жить, а теперь ты хочешь, чтоб тебя убили? Это не геройство, Елена, это трагедия…


Я же теперь хороший парень, помнишь?


Да, но глупости это так весело.


На данный момент я держусь подальше от всех женщин.


— Так чего ты хочешь, мистер высокий, мрачный и красивый?
— Я не такой высокий.


Дело в том, что я влюблен в нее. И это сводит с ума. Я не контролирую это.


Я не верю себе рядом с любым человеком.


Вы должны понимать, что искупления не существует. Достаточно одного плохого дня, одного плохого решения и уже не важно, что вы будете делать всю свою жизнь. Потому что, когда Дьявол приходит по вашу душу, вам конец.


Любовь отстой.


Мы сами выбираем свой путь, от этого зависит то, кем мы являемся на самом деле.


Неизвестность может быть опасной.


Прошу, не надо кричать, я пытаюсь влезть в твою голову.


Любви всё под силу, Деймон, она меняет людей.


Почему он не запал на меня? Почему так получается, что я никогда не нравлюсь парням, которые нравятся мне? Я не соответствующая. Я всегда говорю не то, а Елена говорит то, что надо. Она даже не старается, а он выбирает её. Я прилагаю столько усилий и я всегда не та.


— Кэролайн, ты ведешь себя как блондинка!
— Очнись, я и есть блондинка.


— Может, уйдем отсюда?
— Послушай, я останусь здесь, со своими друзьями, если хочешь, давай иди, но только помни, ты больше не вернешься.
— Но…
— Ступай, Джереми! Когда ты вырастешь, то просто будешь всем рассказывать, что у тебя был тяжелый переходный возвраст, тебе посочувствуют, а мы так и останемся здесь кучкой мелких никчемных наркоманов…


Поцелуй меня или… убей, хотя мы оба знаем, что способен ты лишь на первое…


— Ну… Ты ведь был так занят. Строил великие планы.
— Ты же меня знаешь — всегда рад запланировать очередной грандиозный провал!


— В чем Ваш секрет? Ангел-хранитель или Вы продали душу Дьяволу?
— Всего понемногу.


— Постарайся вспомнить, это важно.
— Нет ничего важного… Больше нет.


— Скажи мне, что это не бомба.
— Хорошо. Это котенок. Замечательный взрывной котенок.


Всё, что мы можем, — быть готовыми к лучшему, чтобы когда это лучшее придет, мы пригласили его зайти, потому что мы нуждаемся в нем… Я нуждаюсь.


Не позволяй своей гордости оставить тебя одиноким.


Но один человек продолжал говорить мне, что чувствовать — это нормально, причём неважно, как от этого больно. Говорил, что именно эмоции делают нас людьми. Как хорошие, так и плохие. И просила никогда не терять надежду.


У меня нет времени на мстительного Локвуда. Если я кого-то убиваю, этот кто-то должен оставаться мёртвым!


Хватит уже всем целовать меня!


— Я был поражен! Оценка 6! Отсутствие стиля, но я был приятно удивлен.
— Для тебя всё развлечение и игры? Но где бы ты ни шёл, вокруг тебя все умирают.
— Это само собой разумеется.
— Не здесь! Я не позволю!
— Буду считать, что это приглашение!


— Так каков план?
— Разделяй и властвуй. Для начала нужно отвлечь их чем-то блондинистым.


Чёрт, ты портишь идеальный день своей странной философской болтовнёй.


— Алкоголь — это яд.
— Если это яд, зачем ты его пьёшь?
— Потому что есть вещи внутри меня, которые мне хотелось бы убить.


— Я знаю, чего хотел бы мой брат.
— То, чего он хотел бы, и то, что мы должны сделать — это две разные вещи.


— О, Господи. У тебя есть сердце. Ой, ошиблась. Это всего лишь окровавленное ребро.
— Что ж, я рад что ты находишь мои мучения такими забавными.


Я никогда не встречал такую, как ты… Я смотрю на тебя и вижу ангела. А когда дотрагиваюсь до тебя, меня бросает в жар. А если я тебя поцелую, то пойму, что я уже влюблен в тебя… Я люблю тебя.


Я поверхностная. Я больше, чем поверхностная. Я мелкая как детский бассейн.


Слушай, из меня не очень хорошая нянька. И извини, молочка с печеньем у меня для тебя тоже нет.


Жизнь всех учит в итоге.


— Ты убьешь меня?
— В твой день рождения? Ты правда так плохо обо мне думаешь?


Знаешь, так сложно уснуть, когда именно это ты и должен сделать.


— Тебе стоит прекратить это делать.
— Делать что?
— Считать, что я буду хорошим парнем, только потому что об этом меня просишь именно ты.


Я хоть и много говорю, но далеко не всегда знаю, что надо сказать.


С тобой гораздо веселее, когда ты спишь.


Елена — дочь брата мужа моей сестры, а ее мать — погибшая жена моего парня. Такое если захочешь не придумаешь!


Ты пожелал бы быть с тем, кто пишет про Ноев ковчег или тем, кто плывет на нем?


Не позволяй своей гордости оставить тебя одиноким.


Когда люди видят хорошее, они этого ожидают. А я не хочу соответствовать ни чьим ожиданиям.


Я люблю тебя, и именно поэтому я не могу быть с тобой эгоистом.


Он — твоя первая любовь, а я намереваюсь стать последней. И не важно, как много времени это займет.


— А что об этом думает Стефан?
— Он посмеялся.
— А что он сказал о том, что Элайджа все еще жив?
— Да… Знаешь, я ему не сказал.
— Почему?
— Ну, во-первых, потому что он все равно никак помочь не сможет. Во-вторых, то же самое.


— Я знаю, что ты хочешь сказать.
— Тогда позволь мне это сказать. Я была так эгоистична, потому что очень тебя люблю, и я знаю, что ты меня любишь, но все кончено.
— Елена, я…
— Нет, Стефан, так надо.


— Что ты делаешь, а?
— Пытаюсь за тебя восстановить мир.
— Да не нужен мне этот мир…
— Но тогда думай, что сегодня день наоборот.
— Стефан! Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь, что простое рукопожатие решило все наши проблемы.
— Нет, вообще-то я думаю, что при первом же удобном случае Мейсон Локвуд вонзит кол тебе в сердце, а потом и мне. И все это потому что ты пытался убить его. За что тебе большое спасибо. Ведь у нас так мало проблем.


Сегодня я меняю тебя на текилу.


Всегда мысли возвращаются к тому, о чем больше всего хочешь забыть.


Не стоит недооценивать привлекательность темноты, Стефан. Даже самая чистая сердцем тянется к ней.


Кэролайн, я стою в одном из моих самых любимых мест в мире, окруженный едой, музыкой, искусством, культурой, а всё, о чём я могу думать — это то, как сильно я хочу показать тебе всё это. Возможно, однажды ты позволишь мне.


Оцените статью
Афоризмов Нет
0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Теперь напиши комментарий!x