Книга Любовь живет три года — цитаты и афоризмы (300 цитат)

Любовь живет три года – роман знаменитого французского литературного критика и писателя Фредерика Бергбедера. Творение повествует о популярной теории, что любовь – это чувство, возникающее в результате действия гормонов. Согласно этому суждению, в нашем организме происходит выброс дофамина и появляются это невероятное чувство, но когда гормональный фон нормализуется, все уходит. Книга Любовь живет три года – цитаты и афоризмы собраны в данной подборке.

Брак – это икра на завтрак, на обед и на ужин: тем, что обожаешь, тоже можно обожраться до тошноты.

Брак – это икра на завтрак, на обед и на ужин: тем, что обожаешь, тоже можно обожраться до тошноты.


Когда мы лжем, говоря женщине, что любим ее, можно подумать, будто мы лжем, но что-то же заставляет нас сказать ей это, а следовательно, это правда».

Когда мы лжем, говоря женщине, что любим ее, можно подумать, будто мы лжем, но что-то же заставляет нас сказать ей это, а следовательно, это правда».


Я мертвый человек. Я просыпаюсь утром, и мне нестерпимо хочется одного – спать. Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе. Траур по человеку, которым не стал.

Я мертвый человек. Я просыпаюсь утром, и мне нестерпимо хочется одного – спать. Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе. Траур по человеку, которым не стал.


Любовь – единственное, ради чего стоит жить

Любовь – единственное, ради чего стоит жить


Самая сильная любовь – неразделенная

Самая сильная любовь – неразделенная


Что плохо в браке по любви – он сразу берет слишком большую высоту.

Что плохо в браке по любви – он сразу берет слишком большую высоту.


Самые лучшие праздники – те, что происходят внутри нас.

Самые лучшие праздники – те, что происходят внутри нас.


Когда мы лжем, говоря женщине, что любим ее, можно подумать, будто мы лжем, но что-то же заставляет нас сказать ей это, а следовательно, это правда»

Когда мы лжем, говоря женщине, что любим ее, можно подумать, будто мы лжем, но что-то же заставляет нас сказать ей это, а следовательно, это правда


Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается

Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается


Любить кого-то, кто любит вас, – это нарциссизм. Любить кого-то, кто вас не любит, – вот это да, это любовь.

Любить кого-то, кто любит вас, – это нарциссизм. Любить кого-то, кто вас не любит, – вот это да, это любовь.


Когда заставляешь страдать другого, хуже всего делаешь самому себе.


Будь женщины похитрее, не давались бы в руки, чтобы заставить бегать за ними всю жизнь.


Единственный вопрос в любви – вот он: когда мы начинаем лгать?


В первый год говорят: «Если ты уйдешь, я ПОКОНЧУ с собой». На второй год говорят: «Если ты уйдешь, мне будет больно, но я выживу». На третий год говорят: «Если ты уйдешь, я обмою это шампанским».


С какой стати чувству под названием любовь быть исключением из всеобщей шизофрении?


Женщине необходимо восхищение мужчины, чтобы расцвести, по крайней мере, так я это себе представляю. Необходимо, как солнце цветку.


Правда вообще всегда неприглядна, поэтому все и лгут.


Чтобы любовь жила вечно, достаточно забыть о времени


Брак – институт, далекий от совершенства.


Единственный вопрос в любви – вот он: когда мы начинаем лгать? Все так же ли вы счастливы, возвращаясь домой, где вас ждет все тот же человек? Когда вы говорите ему «люблю», вы по-прежнему так думаете? Наступает – неизбежно наступает – момент, когда вам приходится делать над собой усилие. Когда у «люблю» уже не будет того вкуса. Для меня первым звоночком стало бритье. Я брился каждый вечер, чтобы не колоть Анну щетиной, целуя ее в постели. А потом однажды ночью – она уже спала (я был где-то без нее, вернулся под утро, типичное мелкое свинство из тех, что мы себе позволяем, оправдываясь семейным положением) – взял и не побрился. Я думал, ничего страшного, она ведь и не заметит. А это значило просто, что я ее больше не люблю.


Любовь – это кратковременное повышение уровня дофамина, норадреналина, пролактина, люлиберина и окситацина.


Я думал, будто ищу любовь, пока в один прекрасный день не понял, что хочется мне прямо противоположного – держаться от нее подальше.


– Я женился на Анне, потому что она была ангелом – и именно по этой причине мы развелись. Я думал, будто ищу любовь, пока в один прекрасный день не понял, что хочется мне прямо противоположного – держаться от нее подальше.


А толку-то: очень надо было всю ночь убегать от самого себя, чтоб под конец быть настигнутым у себя дома?


– Ценить усилие дороже награды за него – это называется любовью» (Конфуций).


Брак – это колоссальная афера, чудовищное надувательство, чистой воды обман, на который мы купились, как малые дети, это нас и погубило. Почему? Как? Да очень просто. Допустим, молодой человек делает предложение любимой девушке. Он едва жив от страха (ах, как это мило!), он краснеет, потеет, мямлит, а у нее блестят глаза, она нервно хихикает, просит повторить: что ты сказал? Но как только она отвечает «да» – все, на них наваливаются обязанности, перечень бесконечен, семейные обеды и ужины, списки гостей, примерки платьев, ссоры, как водится, ни рыгнуть, ни пукнуть не моги при тестях-свекрах, держись прямо, улыбайся, улыбайся, кошмару не видно конца, а ведь это только начало: дальше – больше, сами убедитесь, все устроено так, чтобы они друг друга возненавидели.


Если нам и суждено еще встретиться, то только в присутствии улыбчивой адвокатши, которая вдобавок будет столь бестактна, что окажется до зубов беременной. Мы чмокнем друг друга в щечку, словно старые друзья. Пойдем куда-нибудь выпить кофе вместе, как будто Земля не рухнула и по-прежнему вертится. Поболтаем вполне весело, а потом расстанемся как ни в чем не бывало, зная, что это навсегда. «До свидания» будет последней ложью.


Долго единственной целью моей жизни было саморазрушение. А потом мне вдруг захотелось счастья. Это ужасно, я сгораю со стыда, простите меня: однажды я поддался вульгарнейшему искушению побыть счастливым. Мне еще предстояло узнать одну вещь: это как раз и был лучший способ саморазрушения.


Ну и что? Ну да! Надо называть вещи своими именами! Человек любит, а потом больше не любит.


если, проведя четыре-пять часов без вашей любовницы, вы начинаете по ней скучать, значит, вы не влюблены – иначе десяти минут разлуки хватило бы, чтобы ваша жизнь стала абсолютно невыносимой.


Чтобы любовь жила вечно, достаточно забыть о времени. Это современный мир убивает любовь.


Ключевая проблема любви, мне кажется, вот в чем: чтобы быть счастливым, человеку нужна уверенность в завтрашнем дне, а чтобы быть влюбленным, нужна как раз неуверенность.


Такова жизнь: она всегда все осложняет – или это мы сами ищем сложностей на свою голову?


В двадцать лет я думал, что знаю о жизни все. В тридцать выяснилось, что я не знал ничего. Десять лет я потратил, чтобы узнать то, что потом придется выбросить из головы.


Что за пустая трата времени – пытаться свести счеты с жизнью, когда ты и так уже мертв.


мы всю жизнь делаем одни и те же глупости, но это, быть может, и есть счастье.


Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки


Брак – это колоссальная афера, чудовищное надувательство, чистой воды обман, на который мы купились, как малые дети, это нас и погубило.


Есть такой предел боли, когда теряешь всякую гордость


Моя любовь – с маленькой буквы, зато она большая; век у нее недолгий, но уж когда она есть, ее всеми печенками чувствуешь.


Где они, все мои родные и близкие, которые обжирались птифурами на моей свадьбе, а теперь меня знать не хотят, хотя надо бы наоборот – жениться следует в одиночестве, а разводиться при поддержке всех друзей?


Любовь – непонятная штука. Когда видишь ее у других, ничего не понимаешь, и еще меньше – когда это случается с тобой.


Всякая Красота вырождается в Уродство, удел Юности – Увядать, наша Жизнь – медленное Загнивание, мы Умираем каждый День. К счастью, у нас всегда остается Моцарт. Скольким людям Моцарт спас жизнь?


В первый год покупают мебель. На второй год мебель переставляют. На третий год мебель делят.


Я больше не улыбаюсь. Это выше моих сил. Я умер и похоронен. У меня не будет детей. Мертвецы не производят на свет потомства. Я мертвец, пожимающий руки знакомым в кафе. Очень общительный мертвец и очень замерзший. Я, наверно, самый грустный человек, которого я встречал на своем веку.


Чтобы влюбиться по-настоящему, я слишком пресыщен; чтобы оставаться равнодушным – слишком чувствителен.


Ты точно влюблен, когда начинаешь выдавливать зубную пасту на другую, не свою щетку.


– Ценить усилие дороже награды за него – это называется любовью» (Конфуций).


Мы расстались так же, как поженились: не понимая толком почему.


Женитесь хоть на самой красивой девушке на свете – всегда найдется новая незнакомка, которая, войдя в вашу жизнь без стука, точно опоит вас сильнейшим приворотным зельем.


Что хуже – заниматься любовью, не любя, или любить, не занимаясь любовью?»


Не то удивительно, что наша жизнь – пьеса, а то, что в ней так мало действующих лиц.


Светские люди вообще одиночки, затерявшиеся в море смутно знакомых лиц.


Сила любви, неимоверная ее власть, видно, и впрямь повергала в трепет западное общество, если оно создало эту систему, имеющую целью отвратить вас от того, что вы любите.


В XX веке любовь – это телефон, который не звонит.


Можно быть высоким брюнетом и плакать. Для этого достаточно вдруг обнаружить, что любовь живет три года.


Я узнал главное – чтобы стать счастливым, надо пережить состояние ужасной несчастливости. Если не пройти школу горя, счастье не может быть прочным. Три года живет та любовь, что не штурмовала вершины и не побывала на дне, а свалилась с неба готовенькая. Любовь живет долго, только если каждый из любящих знает ей цену, и лучше расплатиться авансом, не то предъявят счет апостериори


«Фан Цзян спросил: – Что такое любовь? Учитель ответил: – Ценить усилие дороже награды за него – это называется любовью» (Конфуций).


Когда я попросил Алису выйти за меня замуж, она дала мне ответ, полный нежности, романтики, проницательности, красоты и теплоты: – Нет.


Парни вроде меня, считавшие себя в детстве уродами, обычно так удивляются, пленив красивую девушку, что делают ей предложение, пожалуй, слишком поспешно.


В первом браке ищешь совершенства, во втором хочется правды.


Я страдал оттого, что связан, а теперь страдаю оттого, что свободен.


Жизнь – типичный телесериал: череда сцен, разворачивающихся в одних и тех же декорациях, с участием практически одних и тех же персонажей, и следующей серии всегда ждешь с нетерпением и некоторым отупением


Никто не задает себе вопросов типа: удалось ли нам взять от жизни лучшее? Не следовало ли прожить ее иначе? Живем ли мы с тем человеком, в том месте? Что может предложить нам этот мир? С рождения до смерти наша жизнь идет на автопилоте, и надо обладать сверхчеловеческим мужеством, чтобы изменить ее ход.


Мало кто знает больше народу, чем Марк, и мало кто так одинок.


«Самая главная проблема в жизни – это страдание, которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило»


Счастье страшит сильнее, чем горе.


Сказки бывают только в сказках. Правда куда непригляднее. Правда вообще всегда неприглядна, поэтому все и лгут.


Вот она, значит, какая, взрослая жизнь: строить замки из песка, потом прыгать на них двумя ногами и строить снова, опять и опять, прекрасно зная, что океан их все равно слизнет.


Я думаю о тебе все время. Думаю о тебе утром, идя по холодку. Нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. Думаю о тебе вечером, когда мне одиноко без тебя на вечеринках, где я напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. Я думаю о тебе, когда тебя вижу, и когда не вижу, думаю тоже. Мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. Если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня.


Правда в том, что любовь начинается с роз, а заканчивается шипами.


Любовь – единственное, ради чего стоит жить, – говорит он.


Любовь – непонятная штука. Когда видишь ее у других, ничего не понимаешь, и еще меньше – когда это случается с тобой


Самая сильная любовь – неразделенная. Я предпочел бы никогда этого не знать, но такова истина: нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто вас не любит, – и в то же время ничего прекраснее этого со мной в жизни не случалось. Любить кого-то, кто любит вас, – это нарциссизм. Любить кого-то, кто вас не любит, – вот это да, это любовь.


Ему надоело доказывать, что у него добрая и глубокая душа, вот он и строит из себя злюку и верхогляда, нарочно демонстрирует буйный, а то и грубоватый нрав.


Лучше быть несчастным без тебя, чем с тобой.


если жена становится вам подругой, пора предложить подруге стать вашей женой.


«Что хуже – заниматься любовью, не любя, или любить, не занимаясь любовью?»


Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно высвобождает слишком много времени для размышлений.


«Самая главная проблема в жизни – это страдание, которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило».


Любовь – это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет. Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще


Глаза у нее были молящие, скорбные, мокрые, ненавидящие, усталые, тревожные, разочарованные, наивные, гордые, презрительные и все равно по-прежнему голубые.


Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще


Наше поколение слишком поверхностно для брака. Нам жениться – все равно что в «Макдоналдс» сходить.


Любовь – это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет.


плохие времена становятся хорошими воспоминаниями


Если женщина у бассейна боится намочить волосы, чтобы не испортить прическу, – бегите прочь. Если она с хохотом прыгает в воду – прыгайте следом.


лучший способ не жалеть о чем-то – постараться это забыть.


Брак – преступление, потому что он убивает тайну.


чем больше думаешь, тем становишься умнее – а значит, и грустнее.


У комара век – один день, у розы – три. У кошки век тринадцать лет, у любви – три года. И ничего не попишешь. Сначала год страсти, потом год нежности и, наконец, год скуки. В первый год говорят: «Если ты уйдешь, я ПОКОНЧУ с собой». На второй год говорят: «Если ты уйдешь, мне будет больно, но я выживу». На третий год говорят: «Если ты уйдешь, я обмою это шампанским».


Наше поколение слишком поверхностно для брака. Нам жениться – все равно что в «Макдоналдс» сходить. А потом – порхаем. Ну как, спрашивается, прожить всю жизнь с одним человеком в обществе тотального порхания? В эпоху, когда кумиров, президентов, искусства, пол, религию меняют как перчатки? С какой стати чувству под названием любовь быть исключением из всеобщей шизофрении?


Брак – преступление, потому что он убивает тайну. Вы встречаете сказочное создание, женитесь на нем, и вдруг оказывается, что сказочное создание куда-то делось – теперь это ваша жена. ВАША жена! Какое надругательство, какая деградация для нее! А ведь искать-то, искать всю жизнь без устали, надо женщину, которая никогда не будет вашей!


Сбор врачует ум, Сбор для черных дум.


Праздники на то и даны человеку, чтобы скрывать, что у него на уме.


Богатые сегодня забыли, что деньги – средство, а не цель.


«Счастье – это молчание несчастья».


Я женился на Анне, потому что она была ангелом – и именно по этой причине мы развелись. Я думал, будто ищу любовь, пока в один прекрасный день не понял, что хочется мне прямо противоположного – держаться от нее подальше.


А чем больше думаешь, тем становишься умнее – а значит, и грустнее.


Мужчины – как рагу, их надо хорошенько потомить.


Любовь кончается, когда нельзя вернуться назад.


Жалеют страдальцев, но не мучителей.


Любовь кончается, когда нельзя вернуться назад. Так приходит осознание: вода тихо течет под мостами, мы не понимаем друг друга, мы расстались и сами не заметили как.


«Когда мы лжем, говоря женщине, что любим ее, можно подумать, будто мы лжем, но что-то же заставляет нас сказать ей это, а следовательно, это правда»


Экзотично, эстетично, эротично, сперматично.


любовь – это кратковременное повышение уровня дофамина, норадреналина, пролактина, люлиберина и окситацина.


Ценить усилие дороже награды за него – это называется любовью» (Конфуций).


Часто говорят: «Надо спасать лицо». А я говорю, лицо надо убивать, только так и спасетесь сами.


Я не знаю, что готовит мне прошлое (как говаривала Саган), но иду вперед, трепеща от ужаса и восторга, потому что выбора у меня нет, вперед, не так беспечно, как прежде, но вперед, несмотря – вперед, вопреки – вперед, и клянусь вам, это прекрасно.


Любовь живет три года. Даже если вы женаты сорок лет, в глубине души, признайтесь, вы согласны, что это правда. Вы прекрасно понимаете, от чего отреклись, знаете, в какой момент совершили предательство. В какой роковой день перестали бояться.


Наша любовь прекрасна, потому что невозможна


Я мертвый человек. Я просыпаюсь утром, и мне нестерпимо хочется одного – спать. Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе. Траур по человеку, которым не стал. Я шагаю как автомат по улице Искусств – по улице, где умер Оскар Уайльд, совсем как я. Иду в ресторан, где ничего не ем. Метрдотели обижаются, что я не притрагиваюсь к блюдам. А вы много видели мертвецов, которые доедают горячее и облизываются? То есть все, что я пью, я пью натощак. Что хорошо: быстро пьянею. Что плохо: наживаю язву желудка. Я больше не улыбаюсь. Это выше моих сил. Я умер и похоронен. У меня не будет детей. Мертвецы не производят на свет потомства. Я мертвец, пожимающий руки знакомым в кафе. Очень общительный мертвец и очень замерзший. Я, наверно, самый грустный человек, которого я встречал на своем веку.


Надо выбирать: или ты с кем-то живешь, или этого кого-то желаешь. Нельзя ведь желать то, что имеешь, это противоестественно.


Для меня первым звоночком стало бритье. Я брился каждый вечер, чтобы не колоть Анну щетиной, целуя ее в постели. А потом однажды ночью – она уже спала (я был где-то без нее, вернулся под утро, типичное мелкое свинство из тех, что мы себе позволяем, оправдываясь семейным положением) – взял и не побрился. Я думал, ничего страшного, она ведь и не заметит. А это значило просто, что я ее больше не люблю.


Мужчины самовлюбленные, неуклюжие, не знают, как подойти к женщине, девушки застенчивые, не опытные, комплексуют, боясь прослыть нимфоманками.


Любовь – непонятная штука. Когда видишь ее у других, ничего не понимаешь, и еще меньше – когда это случается с тобой.


Когда живешь двойной жизнью, есть золотое правило: не влюбляйся. Можно встречаться тайком – для удовольствия, для разнообразия, для остроты ощущений. Чувствуешь себя героем, не особо напрягаясь. Но ни в коем случае никаких чувств! Нельзя валить все в одну кучу. А то кончите тем, что перепутаете удовольствие с любовью. И рискуете крепко увязнуть.


Я понял одну вещь: чтобы любовь не прошла, в каждом должно быть что-то неуловимое. Не допустить пресности – нет, это не значит подстегивать себя искусственно созданными дурацкими встрясками, просто надо уметь удивляться чуду каждого дня. Быть щедрым и не мудрить. Ты точно влюблен, когда начинаешь выдавливать зубную пасту на другую, не свою щетку.


Любовь кончается, когда нельзя вернуться назад. Так приходит осознание: вода тихо течет под мостами, мы не понимаем друг друга, мы расстались и сами не заметили как.


В первый год покупают мебель. На второй год мебель переставляют. На третий год мебель делят.


У комара век – один день, у розы – три. У кошки век тринадцать лет, у любви – три года.


Изменять жене – само по себе не такое уж большое зло, если она об этом никогда не узнает.


Чем больше жаждешь увлечься, тем сильнее разочарование, когда все кончается.


Я, наверно, самый грустный человек, которого я встречал на своем веку.


Ведь по-настоящему привлекают только слабости.


Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно высвобождает слишком много времени для размышлений. А чем больше думаешь, тем становишься умнее – а значит, и грустнее.


В нашей среде не задаются никакими вопросами, пока не доживут до тридцати лет, а тогда бывает уже поздно на них отвечать.


Я признаю себя виноватым, чтобы избавиться от комплекса вины.


Однажды несчастье вошло в мою жизнь, а я, как полный идиот, до сих пор не могу его выжить.


Мужчина – животное ненасытное, он вечно выбирает из нескольких вариантов фрустрации. Будь женщины похитрее, не давались бы в руки, чтобы заставить бегать за ними всю жизнь.


Удивительно в этой жизни то, что она продолжается.


Любовь живет столько, сколько ей положено, мне это безразлично. Но если ты хочешь, чтобы она прожила подольше, думаю, тебе надо научиться как следует скучать. Надо найти человека, с которым хотелось бы подыхать от скуки. Поскольку вечной страсти не бывает, пусть хоть скучается с удовольствием.


Мы возводим стены, чтобы оградить себя, и эти самые стены станут когда-нибудь тюрьмой.


Можно навсегда покинуть женщину, изменить всем клятвам – и сидеть напротив нее, не устраивая из этого трагедии.


Самая главная проблема в жизни – это страдание, которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего


Обрыдли все эти телки, с которыми спишь, но просыпаться не хочешь.


На третий год говорят: «Если ты уйдешь, я обмою это шампанским».


Праздники на то и даны человеку, чтобы скрывать, что у него на уме.


Три года живет та любовь, что не штурмовала вершины и не побывала на дне, а свалилась с неба готовенькая. Любовь живет долго, только если каждый из любящих знает ей цену, и лучше расплатиться авансом, не то предъявят счет апостериори. Мы оказались не готовы к счастью, потому что были не приучены к несчастью. Нас ведь растили в поклонении одному богу – благополучию. Надо знать, кто ты есть и кого ты любишь. Надо завершиться самому, чтобы прожить незавершенную историю.


Кроме разве что убежавшего из кастрюльки молока, мало найдется на земле зрелищ более жалких, чем я.


Пусть я знаю, что любовь – сказки, все равно наверняка буду через несколько лет гордиться тем, что верил в нее.


Моя проблема в том, что ты – ее решение


Потому что любовь – это не только альтернатива: страдаешь или заставляешь страдать. Вполне может быть то и другое вместе.


Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще.


Брак – это икра на завтрак, на обед и на ужин.


Я никогда не останавливаюсь на достигнутом: если мне нравится девушка, я хочу влюбиться, влюбился – хочу ее поцеловать, поцеловал – хочу с ней переспать, переспал – хочу поселиться под одной крышей, живу под одной крышей – хочу жениться, женился – встречаю другую девушку, которая нравится. Мужчина – животное ненасытное, он вечно выбирает из нескольких вариантов фрустрации. Будь женщины похитрее, не давались бы в руки, чтобы заставить бегать за ними всю жизнь.


Брак – это икра на завтрак, на обед и на ужин: тем, что обожаешь, тоже можно обожраться до тошноты


Я надеюсь, что лживое название этой книги вас не слишком достало: конечно, любовь живет вовсе не три года; я счастлив, что ошибся.


«Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки»


Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается: в каждом Вальмоне скрыт неисправимый романтик, которого хлебом не корми, дай забренчать на мандолине.


Глаза у нее были молящие, скорбные, мокрые, ненавидящие, усталые, тревожные, разочарованные, наивные, гордые, презрительные и все равно по-прежнему голубые. Никогда не забуду: эти глаза узнали, что такое боль.


Сегодня у кого есть деньги, те не имеют времени, а у кого есть время, не имеют денег.


От женщины должно пахнуть молоком и потом, а не духами и сигаретами.


Я страдал оттого, что связан, а теперь страдаю оттого, что свободен


Глупо желать незыблемой жизни. Мы хотим, чтобы время остановилось, чтобы любовь была вечной и ничто никогда не угасало, – хотим всю жизнь нежиться в золотом детстве. Мы возводим стены, чтобы оградить себя, и эти самые стены станут когда-нибудь тюрьмой.


Правда в том, что любовь начинается с роз, а заканчивается шипами


Страсть – Нежность – Скука, цикл из трех ступеней, каждая длиной в год – триада, незыблемая, как Святая Троица.


– Знаешь, если бы ты не давала сразу, они бы влюблялись. Мужчины – как рагу, их надо хорошенько потомить.


В XX веке любовь – это телефон, который не звонит.


Через три года он и она должны расстаться, или покончить с собой, или обзавестись детьми – три возможных способа расписаться в своем поражении.


После нескольких недель терзаний и угрызений совести я пришел к следующему выводу: если жена становится вам подругой, пора предложить подруге стать вашей женой.


Любовь – источник проблем с дыхалкой.


Ему стукнуло тридцать: межеумочный возраст, когда ты слишком стар, чтобы быть молодым, и слишком молод, чтобы быть старым.


Мы женимся точно так же, как сдаем экзамены на аттестат зрелости или на водительские права: всегда одни и те же рамки, в которые надо втиснуться, чтобы быть как все, как все, КАК ВСЕ любой ценой. Если лучше всех не получается, стараешься хоть не отставать, а то, чего доброго, окажешься хуже всех. И это лучший способ погубить настоящую любовь.


А ведь искать-то, искать всю жизнь без устали, надо женщину, которая никогда не будет вашей!


Жизнь – типичный телесериал: череда сцен, разворачивающихся в одних и тех же декорациях, с участием практически одних и тех же персонажей, и следующей серии всегда ждешь с нетерпением и некоторым отупением.


Те, кто боится смерти, нелюбопытны.


Секс – большая лотерея: двое могут обожать это по отдельности и не словить кайфа вместе.


Самая сильная любовь – неразделенная. Я предпочел бы никогда этого не знать, но такова истина: нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто вас не любит, – и в то же время ничего прекраснее этого со мной в жизни не случалось.


В общем, так: если постельная история может стать историей любви, то обратный случай – большая редкость.


«Самая главная проблема в жизни – это страдание, которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило».


Чтобы любить кого-то, надо сначала полюбить себя.


Когда имеешь все и сразу, рано или поздно начинаешь ждать катастрофы как избавления. Уповать на беду.


Моя проблема в том, что ты – ее решение. Сильнее всех влюбляются самые отъявленные циники и пессимисты: это им на пользу. Мой цинизм только и ждал, чтобы жизнь его опровергла. Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается: в каждом Вальмоне скрыт неисправимый романтик, которого хлебом не корми, дай забренчать на мандолине.


любовь – это кратковременное повышение уровня дофамина, норадреналина, пролактина, люлиберина и окситацина. Малюсенькая молекула фенил этиламина (ФЭА) вызывает определенные ощущения: приподнятое настроение, возбужденность, эйфорию. Любовь с первого взгляда – это в нейронах лимбической системы происходит насыщение ФЭА. А нежность – это эндорфины (опиум для двоих). Общество водит вас за нос: вам впаривают великую любовь, когда на самом деле научно доказано, что эти гормоны действуют только три года.


Счастье страшит сильнее, чем горе.


Самая главная проблема в жизни – это страдание, которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило


Эта наша встреча открыла мне одну вещь: оказывается, лучшее, что можно сделать на похоронах, – влюбиться.


Потому что, когда заставляешь страдать другого, хуже всего делаешь самому себе.


С рождения до смерти наша жизнь идет на автопилоте, и надо обладать сверхчеловеческим мужеством, чтобы изменить ее ход.


Единственная хорошая новость: от горя худеют. Никто не рекламирует эту диету, а ведь она самая эффективная из всех. Депрессия Для Похудения. Хотите сбросить вес? Разведитесь, влюбитесь в кого-нибудь, кто вас не любит, живите один и грустите с утра до вечера. Лишние килограммы растают, как снег на солнце. Ваше тело снова станет стройным и сможет отлично вам послужить – конечно, если выживете.


Любовь живет столько, сколько ей положено


В двадцать лет я думал, что знаю о жизни все. В тридцать выяснилось, что я не знал ничего.


Любовь – это битва. Заранее проигранная


Есть такой предел боли, когда теряешь всякую гордость.


Счастье есть, оно проще простого: это чье-то лицо.


Хочется вычеркнуть собственную жизнь. Потому что, когда заставляешь страдать другого, хуже всего делаешь самому себе.


Супруги ужинают, любовники обедают. Если увидите парочку в бистро в полдень, попробуйте щелкнуть фотоаппаратом – нарветесь на неприятности. Попробуйте сделать то же самое с другой парочкой вечером – вам улыбнутся и примут картинные позы под вашей вспышкой.


Праздники на то и даны человеку, чтобы скрывать, что у него на уме


Ему стукнуло тридцать: межеумочный возраст, когда ты слишком стар, чтобы быть молодым, и слишком молод, чтобы быть старым.


Но я слишком долго лгал самому себе, чтобы не начать рано или поздно лгать еще кому-то.


Когда мы лжем, говоря женщине, что любим ее, можно подумать, будто мы лжем, но что-то же заставляет нас сказать ей это, а следовательно, это правда


Один вопрос не дает мне покоя – к нему сводится вся моя жизнь: «Что хуже – заниматься любовью, не любя, или любить, не занимаясь любовью?»


Любовь – источник проблем с дыхалкой


Любовь живет долго, только если каждый из любящих знает ей цену


Счастье – такая чудовищная штука, что если вы сами от него не лопнете, то уж как минимум пары-тройки убийств оно от вас потребует.


Я наконец понял фразу Камю: «Надо представить Сизифа счастливым». Он хотел сказать, что мы всю жизнь делаем одни и те же глупости, но это, быть может, и есть счастье. Придется мне освоиться с этой мыслью. Полюбить мое несчастье, потому что оно щедро на рецидивы.


Я мертвый человек. Я просыпаюсь утром, и мне нестерпимо хочется одного – спать.


Вспомни, как сказано в конце «Адольфа»[2]: «Самая главная проблема в жизни – это страдание, которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило».


И они ждут Прекрасного Принца, вбив себе в голову этот дурацкий рекламный образ, который плодит неудачниц, будущих старых дев и мегер, потому что счастливыми-то их сделать может только мужчина, далекий от совершенства.


Так уж устроена жизнь: стоит вам почувствовать себя хоть чуточку счастливым, она не замедлит призвать вас к порядку.


Вот вам простейший тест на влюбленность: если, проведя четыре-пять часов без вашей любовницы, вы начинаете по ней скучать, значит, вы не влюблены – иначе десяти минут разлуки хватило бы, чтобы ваша жизнь стала абсолютно невыносимой.


Любовь – это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет. Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще.


Однажды я заглянул в голубые глаза, и мне привиделась в них вечность.


В этом мое обаяние: я не уверен, что оно у меня есть.


Как же я не встречал ее раньше? Какого черта я был знаком со столькими людьми, если эта девушка не входила в их число?


Много печали на этом свете, но трудно представить печаль горше той, что наваливается на женщину, когда она чувствует, как уходит любовь – о нет, не в одночасье, потихоньку, но неудержимо, утекает как песок в песочных часах.


Как проигравший, я знаю, что говорю.


Три года живет та любовь, что не штурмовала вершины и не побывала на дне, а свалилась с неба готовенькая.


Увы, разочарованные мамаши желают своим дочкам аналогичного несчастья, а сами дочки видели слишком много мыльных опер. И они ждут Прекрасного Принца, вбив себе в голову этот дурацкий рекламный образ, который плодит неудачниц, будущих старых дев и мегер, потому что счастливыми-то их сделать может только мужчина, далекий от совершенства.


Сказки бывают только в сказках. Правда куда непригляднее. Правда вообще всегда неприглядна, поэтому все и лгут.


Нельзя ли хоть раз влюбиться так, чтобы это не закончилось в крови, в сперме и в слезах?


Нам часто говорят, что по прошествии времени страсть превращается в «нечто иное», более прочное и прекрасное. Что это «иное» и есть Любовь с большой буквы, чувство, конечно, не такое трепетное, зато и менее незрелое. Буду называть вещи своими именами: я это «иное» в гробу видал, если это Любовь, извините-подвиньтесь, я такую Любовь оставляю людям ленивым и малодушным, «зрелым», так сказать, которым комфортно в чувствах комнатной температуры. Моя любовь – с маленькой буквы, зато она большая; век у нее недолгий, но уж когда она есть, ее всеми печенками чувствуешь. Их «иное» – туфта для тех, кто довольствуется малым и успокаивает себя: мол, все равно ничего лучше не бывает. Они напоминают мне завистников, которые царапают дверцы роскошных машин, потому что самим такие не по карману.


Мы не имеем права отказываться от счастья. Большинству людей такого везения не выпадает. Они нравятся друг другу, но не влюбляются. Или влюбляются, но у них не клеится в постели. Или в постели все хорошо, но им нечего сказать друг другу потом. А у нас с тобой все есть, вот только нет ничего, потому что мы не вместе.


Я брился каждый вечер, чтобы не колоть Анну щетиной, целуя ее в постели. А потом однажды ночью – она уже спала (я был где-то без нее, вернулся под утро, типичное мелкое свинство из тех, что мы себе позволяем, оправдываясь семейным положением) – взял и не побрился. Я думал, ничего страшного, она ведь и не заметит. А это значило просто, что я ее больше не люблю.


Любовь – это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет. Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще. Вот что я сказал Алисе, а потом валялся у нее в ногах, умоляя уйти ко мне. Но без толку.


Если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня.


Мы расстались так же, как поженились: не понимая толком почему.


Любить кого-то, кто любит вас, – это нарциссизм. Любить кого-то, кто вас не любит, – вот это да, это любовь.


Самый надежный тест – бассейн. У бассейна ясно, кто есть кто: интеллектуалка уткнется в книгу в купальной шапочке, спортсменка устроит матч по водному поло, склонные к нарциссизму позаботятся о загаре, подверженные ипохондрии намажутся защитным кремом… Если женщина у бассейна боится намочить волосы, чтобы не испортить прическу, – бегите прочь. Если она с хохотом прыгает в воду – прыгайте следом.


Я мертвый человек. Я просыпаюсь утром, и мне нестерпимо хочется одного – спать. Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе. Траур по человеку, которым не стал


Бывают такие ночи, когда спать – непозволительная роскошь. Спать ради того, чтобы проснуться от дурного сна. Чтобы ничего этого вообще не было. Хочется вычеркнуть собственную жизнь. Потому что, когда заставляешь страдать другого, хуже всего делаешь самому себе.


Как проигравший, я знаю, что говорю. Скотт Фицджеральд


Кто-то скажет, что это влечение поверхностно, – неправда, нет ничего глубже; вы готовы на все; вы миритесь с недостатками, прощаете несовершенства, даже ищете их, не уставая восхищаться.


Любовь – это битва. Заранее проигранная.


Долго единственной целью моей жизни было саморазрушение. А потом мне вдруг захотелось счастья.


Вот он, высший шик: есть, только когда ты голоден, пить, только когда тебе хочется, и трахаться, только когда у тебя стоит.


Я мертвый человек. Я просыпаюсь утром, и мне нестерпимо хочется одного – спать. Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе. Траур по человеку, которым не стал.


Это и есть состояние влюбленности: боль в животе, единственное лекарство от которой – ты.


Самая главная проблема в жизни – это страдание, которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило».


Я страдал оттого, что связан, а теперь страдаю оттого, что свободен. Вот она, значит, какая, взрослая жизнь: строить замки из песка, потом прыгать на них двумя ногами и строить снова, опять и опять, прекрасно зная, что океан их все равно слизнет.


«До свидания» будет последней ложью.


Любовь – это битва. Заранее проигранная.


Брак – преступление, потому что он убивает тайну


Есть такой предел боли, когда теряешь всякую гордость.


Развод – это потеря духовной невинности.


любовь – это не только альтернатива: страдаешь или заставляешь страдать. Вполне может быть то и другое вместе.


Ключевая проблема любви, мне кажется, вот в чем: чтобы быть счастливым, человеку нужна уверенность в завтрашнем дне, а чтобы быть влюбленным, нужна как раз неуверенность


Самые лучшие праздники – те, что происходят внутри нас


Что хуже – заниматься любовью, не любя, или любить, не занимаясь любовью?


Развод – это потеря духовной невинности


Сначала год страсти, потом год нежности и, наконец, год скуки.


Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается:


Любовь – это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет. Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще.


Ключевая проблема любви, мне кажется, вот в чем: чтобы быть счастливым, человеку нужна уверенность в завтрашнем дне, а чтобы быть влюбленным, нужна как раз неуверенность.


Я узнал главное – чтобы стать счастливым, надо пережить состояние ужасной несчастливости. Если не пройти школу горя, счастье не может быть прочным. Три года живет та любовь, что не штурмовала вершины и не побывала на дне, а свалилась с неба готовенькая. Любовь живет долго, только если каждый из любящих знает ей цену, и лучше расплатиться авансом, не то предъявят счет апостериори.


Утопиться бы в море, но слишком много народу катается на водных лыжах.


Моя проблема в том, что ты – ее решение.


Всякая Красота вырождается в Уродство, удел Юности – Увядать, наша Жизнь – медленное Загнивание, мы Умираем каждый День.


Женщине необходимо восхищение мужчины, чтобы расцвести


Мы всю жизнь делаем одни и те же глупости, но это, быть может, и есть счастье


Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе. Траур по человеку, которым не стал.


Красная рожа и белый нос – я вижу в зеркале клоуна на негативе.


У комара век – один день, у розы – три. У кошки век тринадцать лет, у любви – три года.


Секс – большая лотерея: двое могут обожать это по отдельности и не словить кайфа вместе


любовь начинается с роз, а заканчивается шипами


Счастье – это молчание несчастья


Слишком много воспоминаний, слишком многое надо забыть, адова будет работенка – стереть все это из памяти, сколько прекрасных минут придется пережить взамен тех, прежних.


Слишком хороша, чтобы быть счастливой


Мы живем на Земле, чтобы переживать те же события, что наши родители, в той же последовательности, – и точно так же они до нас совершали те же ошибки, что их родители, и так далее до бесконечности. Но это не самое страшное. Хуже другое – когда сам регулярно вляпываешься в одно и то же дерьмо. А это как раз мой случай.


Ключевая проблема любви, мне кажется, вот в чем: чтобы быть счастливым, человеку нужна уверенность в завтрашнем дне, а чтобы быть влюбленным, нужна как раз неуверенность. Счастье зиждется на спокойствии, тогда как любви необходимы сомнения и тревоги. В общем, брак был задуман для счастья, но не для любви. А влюбиться – не самый лучший способ стать счастливым; если бы так, это бы давно было всем известно. Не знаю, ясно ли я выражаюсь, но мне самому понятно: брак валит в одну кучу такие вещи, которые лучше не смешивать, вот что я хочу сказать.


Я узнал главное – чтобы стать счастливым, надо пережить состояние ужасной несчастливости.


Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще.


Я одеваюсь в черное: ношу траур по себе. Траур по человеку, которым не стал.


Одиночество стало какой-то стыдной болезнью. Почему все так его чураются? Да потому, что оно заставляет думать. В наши дни Декарт не написал бы: «Я мыслю – значит, я существую». Он бы сказал: «Я один – значит, я мыслю». Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно высвобождает слишком много времени для размышлений. А чем больше думаешь, тем становишься умнее – а значит, и грустнее.


Всякая Красота вырождается в Уродство, удел Юности – Увядать, наша Жизнь – медленное Загнивание, мы Умираем каждый День.


Самая сильная любовь – неразделенная.


Три года! Статистика, биохимия, мой личный опыт: срок любви один и тот же. Не нравятся мне такие совпадения. Почему три года, а не два, не четыре или, скажем, шестьсот? На мой взгляд, это подтверждает существование трех этапов, которые не раз выделяли Стендаль, Барт и Барбара Картленд: Страсть – Нежность – Скука, цикл из трех ступеней, каждая длиной в год – триада, незыблемая, как Святая Троица. В первый год покупают мебель. На второй год мебель переставляют. На третий год мебель делят.


Не бывает счастливой любви. Не бывает счастливой любви. НЕ БЫВАЕТ СЧАСТЛИВОЙ ЛЮБВИ. Сколько раз надо повторять, чтобы ты зарубил это себе на носу, мудило?


Постскриптум: «Когда мы лжем, говоря женщине, что любим ее, можно подумать, будто мы лжем, но что-то же заставляет нас сказать ей это, а следовательно, это правда»


Я узнал главное – чтобы стать счастливым, надо пережить состояние ужасной несчастливости. Если не пройти школу горя, счастье не может быть прочным.


Три года живет та любовь, что не штурмовала вершины и не побывала на дне, а свалилась с неба готовенькая.


У комара век – один день, у розы – три. У кошки век тринадцать лет, у любви – три года. И ничего не попишешь. Сначала год страсти, потом год нежности и, наконец, год скуки. В первый год говорят: «Если ты уйдешь, я ПОКОНЧУ с собой». На второй год говорят: «Если ты уйдешь, мне будет больно, но я выживу». На третий год говорят: «Если ты уйдешь, я обмою это шампанским».


Ему стукнуло тридцать: межеумочный возраст, когда ты слишком стар, чтобы быть молодым, и слишком молод, чтобы быть старым


Нашу любовь сгубили интонации.


Когда живешь двойной жизнью, есть золотое правило: не влюбляйся.


Моя проблема в том, что ты – ее решение.


Надо было ей умереть, чтобы я понял, до чего она мне дорога.


Как же я допустил, чтобы показуха до такой степени подмяла мою жизнь? Часто говорят: «Надо спасать лицо». А я говорю, лицо надо убивать, только так и спасетесь сами.


Самая сильная любовь – неразделенная. Я предпочел бы никогда этого не знать, но такова истина: нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто вас не любит, – и в то же время ничего прекраснее этого со мной в жизни не случалось. Любить кого-то, кто любит вас, – это нарциссизм. Любить кого-то, кто вас не любит, – вот это да, это любовь.


Мы чмокнем друг друга в щечку, словно старые друзья. Пойдем куда-нибудь выпить кофе вместе, как будто Земля не рухнула и по-прежнему вертится. Поболтаем вполне весело, а потом расстанемся как ни в чем не бывало, зная, что это навсегда. «До свидания» будет последней ложью.


У снобов нет врагов, потому-то они обо всех и злословят: пытаются их заиметь.


Почему вместо простого счастья, которым меня поманили, мне достались одни сложности и раздрай?


Любовь живет долго, только если каждый из любящих знает ей цену, и лучше расплатиться авансом, не то предъявят счет апостериори.


Общество водит вас за нос: вам впаривают великую любовь, когда на самом деле научно доказано, что эти гормоны действуют только три года.


Правда в том, что любовь начинается с роз, а заканчивается шипами.


Я полюбил девушку, которая не любит меня, и разлюбил ту, которая меня любит. Я использую женщин, чтобы возненавидеть себя.


Конечно, любовь живет вовсе не три года; я счастлив, что ошибся.


Надо найти человека, с которым хотелось бы подыхать от скуки. Поскольку вечной страсти не бывает, пусть хоть скучается с удовольствием.


Я смотрю, как муха бьется в окно моей комнаты, и думаю, что она совсем как я: между ней и действительностью – стекло.


Самая сильная любовь – неразделенная. Я предпочел бы никогда этого не знать, но такова истина: нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто вас не любит, – и в то же время ничего прекраснее этого со мной в жизни не случалось. Любить кого-то, кто любит вас, – это нарциссизм. Любить кого-то, кто вас не любит, – вот это да, это любовь. Мне хотелось испытания, опыта, этакой встречи с самим собой, которая бы меня изменила: к прискорбию моему, все сбылось сверх всяких ожиданий. Я полюбил девушку, которая не любит меня, и разлюбил ту, которая меня любит. Я использую женщин, чтобы возненавидеть себя.


Чтобы быть счастливым, человеку нужна уверенность в завтрашнем дне, а чтобы быть влюбленным, нужна как раз неуверенность.


Оцените статью
Афоризмов Нет