Игра Клуб Романтики — Мои Истории — цитаты и афоризмы (500 цитат)

Игра Клуб Романтики — Мои Истории — это музыкальный проект, который переносит нас в мир историй о любви, страсти и судьбе. Цитаты и афоризмы из этого альбома являются искренними и глубокими, они заставляют задуматься о наших собственных отношениях и выборах. Каждая фраза словно открывает новую главу в книге жизни, позволяя нам увидеть себя и свои отношения с другой стороны. Эти цитаты напоминают нам о том, что любовь — это игра, в которой мы сами являемся главными героями. Они вдохновляют нас быть открытыми к новым возможностям и не бояться рисковать, чтобы найти настоящую любовь и счастье. Краткие и глубокие цитаты из альбома Игра Клуб Романтики — Мои Истории — это настоящая находка для тех, кто ищет мудрость и искренность в музыке. Игра Клуб Романтики — Мои Истории — цитаты и афоризмы  в данной подборке.

Миф, что женщинам нужны только деньги, придумали мужчины, у которых их нет.

Миф, что женщинам нужны только деньги, придумали мужчины, у которых их нет.


Прежде, чем судить о чьей-то жизни, помни, что ты делаешь вывод исходя лишь из того, что тебе дали увидеть.

Прежде, чем судить о чьей-то жизни, помни, что ты делаешь вывод исходя лишь из того, что тебе дали увидеть.


Представь, если бы тебя лишили всех плохих качеств, что в тебе есть... Это была бы ты?

Представь, если бы тебя лишили всех плохих качеств, что в тебе есть… Это была бы ты?


Если кого-то любишь — не проси его меняться. Ведь тогда это будет уже не он, а кто-то другой.

Если кого-то любишь — не проси его меняться. Ведь тогда это будет уже не он, а кто-то другой.


Нет ничего хуже равнодушия. Я лучше встречусь лицом к лицу с ненавистью и болью, чем с равнодушием, пустотой. Потому что в этом нет жизни.

Нет ничего хуже равнодушия. Я лучше встречусь лицом к лицу с ненавистью и болью, чем с равнодушием, пустотой. Потому что в этом нет жизни.


Легко быть хорошим, когда нет проблем. Гораздо сложнее сохранять свет, если изнутри гложет тьма.

Легко быть хорошим, когда нет проблем. Гораздо сложнее сохранять свет, если изнутри гложет тьма.


Даже хорошие люди совершают плохие поступки. Но они признают свои ошибки.

Даже хорошие люди совершают плохие поступки. Но они признают свои ошибки.


Мотылёк погибает, когда достигает цели.

Мотылёк погибает, когда достигает цели.


— Жаль, мы встретились так поздно… — Чудесно, что мы встретились вообще.

— Жаль, мы встретились так поздно…
— Чудесно, что мы встретились вообще.


— О, хорошо. Тогда можешь рассказать о своих недостатках. — Почему именно о недостатках? — Они лучше характеризуют человека.

— О, хорошо. Тогда можешь рассказать о своих недостатках.
— Почему именно о недостатках?
— Они лучше характеризуют человека.


Танец смерти, где аплодисменты услышит лишь выживший…


На самом деле, я белый и пушистый. Только шёрсткой внутрь.


— Добрый вечер.
— Добрый.
— Здесь бегает собака, возможно бешеная.
— Я подхожу под описание?


Ведёшь себя, как я. Бесит.


Будьте осторожны, девочки: животное и время всегда знают о приближающейся беде.


Мы сами художники своей жизни, но со временем нам место лишь в музее.


Пути Господни неисповедимы! Как часто мы слышим эту фразу, верно? Это значит, дети мои, что мы не можем предугадать свою судьбу. И не сможем понять все причинно-следственные связи. Но время придёт. И вы всё поймёте.


И когда кто-то смеётся, я каждый раз задумываюсь… что кроется за этим смехом?


Даже у призраков есть прошлое…


Но иногда единственный способ выжить — быть преследователем, если ты понимаешь о чём я.


С детьми всегда так. Если что-то идёт вразрез с их интересами, сразу бунтуют.


Даже хорошие люди совершают плохие поступки. Но они признают свои ошибки.


Моя заинтересованность основывалась лишь на выгоде. Но это обычные отношения между людьми, разве нет?


— О, хорошо. Тогда можешь рассказать о своих недостатках.
— Почему именно о недостатках?
— Они лучше характеризуют человека.


Хочешь быть счастливым — веди себя как счастливый человек.
Хочешь быть богатым — веди себя как богатый.
Хочешь жить в этом мире — живи и радуйся, а не ходи с кривым и недовольным лицом, что мир несовершенен.
Мир создаешь ты… в своей голове.


Хочешь быть счастливым — веди себя как счастливый человек.
Хочешь быть богатым — веди себя как богатый.
Хочешь жить в этом мире — живи и радуйся, а не ходи с кривым и недовольным лицом, что мир несовершенен.
Мир создаешь ты… в своей голове.


Уж прости, не хочу тебя разочаровывать… Ты красивая, смелая, пусть даже немного загадочная, но не страшная.


Я чувствую, что вновь учусь мечтать. Что жизнь стала вдруг важной. Поверь, ты просто заставляешь… сердце биться. А я… Я от этого отвык.


Ты права, доверие — это риск. Оно хрупкое и ничего не обещает взамен. А недоверие, напротив, обещает. Обещает одиночество.


Будешь знать свои страхи — сможешь ими управлять.


Быть хорошим человеком — это выбор. И выбор не из простых.


— Макс…
— Да?
— Ответь…
— Да.
— Ты же не знаешь вопрос.
— Знаю. И ответ «да».
— Почему?
— Потому что я выбрал тебя. И всегда без колебаний буду выбирать тебя.


Как хочется кричать… Но тишина всегда будет громче.


Говорят, боль со временем проходит… Может быть, к ней привыкают и лишь учатся не замечать?


Ты видишь, что уже происходит… И может стать гораздо хуже. Ради твоего блага я должен был бы исчезнуть из твоей жизни. Но я не могу. Да, я худший из тех, кого мог бы представить рядом с тобой… Но я хочу быть рядом. Прости меня за этот эгоизм. За то, что не доверяя сам себе, прошу, чтобы ты мне доверяла.


Горю не нужны разговоры. С ним сражаются в тишине, по ночам, сжимая кулаки.


— Чем тебе нравится это место?
— Серьёзно? Из всех возможных вопросов ты задаёшь мне именно этот?
— Мне кажется, это многое о тебе скажет.
Люцифер снова отвернулся, смотря куда-то вдаль.
— Здесь я чувствую свою ничтожность, кажусь себе маленькой вошью в сравнении с этими громадными горами, этой пустотой. И всё это без магии — стоит себе такое величественное и молчит о своём величии. И в сравнении с адом здесь так холодно… так ужасно холодно… Это место — полная противоположность мне. — Он повернулся ко мне. — Вот почему мне нравится здесь.


Не признавать, что ты идиот, когда ты идиот — идиотский поступок.


— Ты не забыл мою печать?
— Она здесь, в сумке, господин.
— А еду? Ты не забыл еду?
— Еда в другой сумке, господин.
— А какая, ты проверил? Все кругом хотят обмануть. Курицу положили?
— Да, господин, курица жирная и свежая… Я проверил. Пахнет хорошо
— Вот ещё, негодяй, нюхал мою курицу!


И когда кто-то смеётся, я каждый раз задумываюсь… что кроется за этим смехом?


— Почему ты называешь меня героем?
— «Героиня» — звучит слишком пафосно или киношно. На тебя — очень молодую, где-то наивную девушку — обрушилось столько проблем… Иной мужчина скис бы и от половины. А ты держишься, лапками сучишь. Стараешься приспособиться жить. Ты мой хрупкий и трепетный герой.


Проблема в том, что я сама не знаю, чего хочу. А когда ты не знаешь, чего хочешь, за тебя решают другие.


Встретимся ли мы ещё? Или я так и останусь лишь той, кто лёгкой тенью задел краешек твоей судьбы?


Поле человека — это одновременно и шахматная доска, и клетка в бесконечности шахматных досок, так что ему ничего не остается, как раствориться в этом множестве, потому что понять, где именно он — не возможно.


Дай человеку костёр — и он будет греть его одну ночь. Подожги человека — и ему будет тепло до конца жизни.


Районы теперь называются — спальными! Люди приходят туда только поспать, а уходят, чтобы оплатить квартиры в этих спальных районах. Они спят, потому что устали работать, а работают, чтобы оплатить то место, где спят.


Все люди рождаются бисексуальными, в дальнейшем они выбирают свою сексуальную ориентацию в зависимости от жизненных обстоятельств.


Бояться — это нормально. Укроти свой страх. Пусть он побуждает тебя к действию, а не парализует. Ты справишься.


В тебе очень много света. Особенного света. А моя тьма слишком тёмная. Они не могут соприкасаться.


Ловкость кошки, грация картошки.


Иметь выбор — свобода. Свобода — неизвестность. Бояться неизвестности — бояться выбирать, свободы.


Как это странно… стоит солнцу выйти из-за туч, а тебе — надеть новую вещицу, как мир уже не кажется таким несносным.


Не знаю, что печальнее: испытывать на себе ненависть других или ненавидеть себя и считать, что это оправданно.


Сначала дело, потом плакать.


— Давай покажу, как надо поиздеваться над трупом курицы, что получилось вкусное фрикасе.
— Что?
— Рагу.
— Так бы и сказал. Зачем так пафосно?
— Слушай, курица умерла, между прочим, можно и уважить птаху. По-моему, большая разница, что будет в эпитафии. Пошла на банальное рагу или скончалась ради фрикасе.


— «Где тут дверь?!»
— Алё, ты что творишь?
— Ухожу!
— Ты что здесь делаешь, женщина? Я запер дверь на ночь!
— Я воспользовалась чёрным ходом.
— Если уж так хотела оказаться у меня в постели, надо было сказать вслух!
— А я скромная!


Когда ты чего-то хочешь, ты не должен задумываться. Ты должен взять и сделать это.


— А почему я не должен делать, что хочу?
Он подошёл совсем близко.
— Почему я не могу наслаждаться жизнью так, как мне вздумается?


Прошлое не переписать набело. Кровь и грязь можно стереть с рукава. Из памяти… нет.


«Как легко научиться ненавидеть, достаточно узнать, что такое боль. Что управляет сейчас мной? Страх?… Злость?… Теперь всегда будут секреты, тайны и боязнь разоблачения. Прошлое не переписать набело. Кровь и грязь можно стереть с рукава. Из памяти… нет. Как хочется кричать… Но всегда будет громче тишина. Я иду по паутине… или…»
Сердце щемила ставшая привычной тоска.


Твой свет озаряет даже самый кромешный мрак.


Месть не восстанавливает справедливость. Лишь уничтожает того, кто ею одержим.


У меня есть чувства, а он их слишком больно ранит.


Ненависть… где есть она, всегда есть любовь.


Мама молилась за меня плачущим девам, но я оказался тем, за кого нельзя молиться.


— Что ты делаешь?
— Странный вопрос, мы на войне.
— Это не наша война!
— И что же мне теперь, самоотверженно бросаться под пули, никак не давая отпор?
— С каждым убитым ты возвышаешь в цене свою жизнь. Но настолько ли дорога твоя жизнь на самом деле?
— Она ценна ровно до того момента, пока её не отняли.


Мы сами художники своей жизни, но со временем нам место лишь в музее.


Судьба, рок, предначертание… Это удачные слова для тех, кто не любит принимать решения. Не важно, как меня назовут другие. Решить, кто я, смогу только я сама.


Ты думаешь, я влюбился в тебя с первого взгляда, как плоский персонаж из видеоигры?


Не стану спрашивать, как тебе удаётся находить неприятности? Уверен, для тебя это тоже загадка.


— Чокнутая… Зачем? Ну зачем ты полезла? Могла же умереть из-за меня…
— Потому что я выбрала тебя. И всегда без колебаний буду выбирать тебя.


Акт второй. Те же и Мия. Немая сцена.


Александр, ты не мог бы сходить куда-нибудь в сторону Австралии, пожалуйста?


Летит, держась в небе, но уже потеряна связь с корнями, и неизбежно упадёт. Я — этот лист.


Мне просто нравится наблюдать за людьми. Например, как легко они ведутся на образ, внешнюю оболочку. Которую так просто создать. А знаешь, кто обычно строит самые красивые фасады? Те, у кого за этим фасадом прячутся очень тёмные тайны… А самое забавное, когда этот человек, с фасадом, сам начинает верить, что любят его, а не созданный образ.


Даже бессмертные смертны. Какая ирония.


Чем дольше жизнь, тем она ценнее, или, наоборот, обесценивается?


Любая репутация — это точка зрения. Не более чем мнение. Мнение толпы можно изменить.


Умеющие молчать живут спокойнее и дольше.


— Никогда Великий Локи не бегал от схватки!
— Да ну?!
— Это было тактические отступление.


Позволить шантажисту выиграть один раз —
значит отдаться ему на съедение на всю жизнь.


Когда ты уверен в себе и своих силах, никому ничего доказывать не нужно.


Следуйте ритму своего сердца!


Я убил тебя, но подарил бессмертие. Людская жизнь ничего не стоит, потому что она — как пробник перед чем-то большим. И всё же я прошу прощения за это. Прошу прощения за каждую смерть по моей вине, что ранила тебя. И если так выйдет, что мы столкнёмся в схватке, прости меня уже сейчас за твоё убийство и убийство других, кто встанет на моём пути. Потому что это война.


Каждая проблема, косяк или неверный выбор — это жизненный опыт для человека. Без опыта мы становимся слишком избалованными.


— Почему, когда вспоминаешь прошлое, всегда кажется, что раньше было лучше?
— Потому что мы делаем это обычно тогда, когда у нас все хреново. А когда ты счастлив, тебе незачем оглядываться назад.


Нельзя заставить человека открыться. Можно лишь сделать так, чтобы он сам этого захотел.


Было ошибкой привозить тебя сюда и пытаться пробудить в тебе чувства. На самом деле мне нечего предложить взамен. Только растерзанное в клочье сердце и ворох проблем.


Вера всех людей на земле не будет значить ничего без твоей собственной веры в себя.


Порой для смирения нужно не меньше силы, чем для противостояния. Чтобы отступить — не меньше, чем продолжать идти. Усмирить гордыню и покориться действительности иногда сложнее, чем не дать себя согнуть.


Есть повесть о братьях, что живут в небесах.
Один светел как день, другой как тьма.
Один был доволен, другой — разъярён.
Он считал, что всем обделён.
И началась битва, чей конец не предвидеть.
Так легко всё разрушить, так легко ненавидеть.
Но чаша весов склонилась к добру.
Беда живёт ночью, покой приходит поутру.
Что было однажды, то будет и дважды…
Придёт день, и бессмертный крылья откроет.
Как ангел споёт. Как демон завоет.
У монеты всегда две стороны.
Sapere aude — приди и возьми:
Всё в этом мире наполнено тьмой.
И всё в этом мире окружено добротой.
Ты — это свет, что держит обет.
Ты — это мрак, что сам для себя враг.
Есть повесть о братьях, что живут в небесах.
В ангелах и демонах поселили страх.
Секрет небес — ещё тайна для них.
Но её знаете вы, передайте им.


Жизнь без радости — как весна без цветов.


Дядя Мурад прав. Однажды ты станешь сильным правителем. Но сила — это ответственность. Слабые могут быть чёрствыми, им простительно. Сильным — нельзя. Потому что без мягкости, доброты сила разрушает всё вокруг. И саму себя.


Искусство прекрасно. Как и образование. Но заметьте: и то, и другое связано с множеством запретов. Знаете почему? Потому что они — колоссальная сила. Те, кто до сих пор их запрещали, просто боялись этой силы. Из-за собственной слабости, конечно.


Я много раз слышала, что «время лечит», но только сейчас понимаю, какая это ложь. Лечит не время. Лечат психотерапия, отдых, работа, книги. Любовь. Время… время только отнимает тех, кого мы любим.


Как же я люблю, когда ты улыбаешься. Мне кажется, твоя улыбка – самое прекрасное, что я видела в этом мире.


Честность во всём и правильные действия — слишком сложный путь.


Его убила любовь, мой друг. Она всех убивает.


Не важно, что они говорят. Ты в суть гляди. А слова… Люди половину слов вообще зря произносят.


Не каждый способен переступить через ненависть и увидеть во врагах людей, достойных сострадания.


Но прошлое на то и прошлое — оно больше никогда не будет настоящим.


Бояться — это нормально. Укроти свой страх. Пусть он побуждает тебя к действию, а не парализует.


У вас, у людей, рабское мышление… Вам дан такой маленький отрезок времени, а вы тратите его на то, чтобы думать о желаниях других, в страхе потерять их благосклонность.


Времени не так много, но оно есть. А значит, есть и шанс всё исправить!


— Как она открывается?
— Великий детектив не решил эту загадку одним шевелением мозговой извилины?
— Твой сортирный юмор с каждым днём становится всё… изощреннее.
— Это был комплимент или оскорбление?
— И то, и то.


— Ты дурак, да?
— Возможно. Но я умный дурак.


Говорить о тебе в прозе – преступление.


Половина правды — целая ложь.


— Я смотрю на небо через твои глаза.
— А мне нет дела до неба, когда можно смотреть на тебя.


— Мы с Ван Артом входим первые, Мия, ты за нами. А дальше, кто не спрятался, я не виноват.
— Вы и в банк так ходили?
— Да, с чувством юмора и без занудства.


Но если что-то случится, будешь сидеть дома перед камином на коврике, который я сделаю из твоего волка.


Мертвые писем не пишут.


Главное, не упусти возможностей, что будут тебе даны.


— Да мы неуловимы. Как Бэтмен и Робин. Как чаинка в кружке.
— Как Джо и его кобыла. Я поняла.


— Я думаю, мы допустили грубую ошибку.
— Дело не во мне, а в тебе, и нам надо расстаться?
— Возможно, но не прямо посреди леса. Я про Фредерика. Мы запаниковали и поступили, как три идиота. Самое обидное, что я был идиотом вместе с вами.
— Надо же, ты признаёшь, что ты идиот! Снег пойдёт, наверное.
— Не признавать, что ты идиот, когда ты идиот — идиотский поступок.


Кицуне прижалась к дереву, царапая щёку. Прошептала простое слово, которым никогда ни к кому не обращалась… Слово, которое тысячи раз произносили другие дети…
«Мама…»


Я не подслушивала, а лишь контролировала ситуацию.


Неразумно, Сатоши, чтобы развеять скуку, сердить человека с катаной.


И пал солдат от меча, что восхищал его когда-то. И умирая, не мог не восхититься и этим.


Люди — примитивны, ими управляют инстинкты и страхи. Все их чувства можно разобрать на два простых ингредиента.


Этому замку более 5 веков, Лайя. Он кажется глухим и неприступным. Бесчувственной каменной махиной. Но так было не всегда. Когда-то его стены были полны жизни. А потом… жизнь погасла, и он совсем окаменел. На очень долгое время. Знаю, он пугает тебя. Но твоё появление пробудило его. Лучом света озарило вековую тьму. Он ни за что не причинит тебе вреда. А если куда-то не пускает — лишь потому, что хочет уберечь.


— Ты в кузне росла. Так? Что с металлом делается, когда его перекалят?
Не улавливая, к чему он, Мэй ответила:
— Становится хрупким.
— Давай себе расслабиться. Иначе долго не протянешь.


— Кадзу, прости.
Душу рвало на части, девушка хотела опустить голову, но не решалась, считала себя не вправе избегать его глаз.
— За что, неведьма?
В широких рукавах Мэй нервно сжала пальцы, царапая ногтями кожу. Слова подхватывал ледяной ветер…
— Прости за то, что я жива, а твои родные нет. Если бы я могла, то умерла тогда вместо них. Моя жизнь не стоит стольких смертей.
— Хорошо, что жива. Выкинь эти мысли, ты ни в чём не виновата.


— Я… считаю тебя идеальным. Не пойми меня неправильно, ты всё ещё бываешь моральным уродом. Иногда ты просто ужасен, невыносим и мне хочется макать тебя лицом в снег. Но… то, что я злюсь, не делает тебя хуже. Ты просто человек, и я люблю тебя со всеми твоими тараканами. Люблю, когда ты прав, или ошибся, или сморозил глупость, или был гениален. Иногда злюсь, иногда радуюсь, иногда хочу закопать — но не прекращаю любить.
— Мне нравится убеждаться в твоей мудрости. Каждый раз говорю себе, что был чертовски прав, когда выбирал тебя.
— Пф! Это ещё вопрос, кто кого.


Неважно, девочка ты, мальчик, лепрекон или единорог — ты никому ничего не должна.


Аккуратнее. От языка умирают, как от болезней.


Твоя жизнь — это только твой выбор.


Юности остаётся лишь надеяться, что она сумеет стать достойной предков.


Я воин, Лале. Да, воины иногда погибают. Но умирают и обычные люди. От голода, тяжёлой работы, болезней. Каждый день. Это жизнь. Спрятаться от всех опасностей невозможно. И никто из нас не знает, сколько ему отмерено. Но я думаю, не так важно, сколько жить. Важно как. Долгая, пустая жизнь в вечной осторожности и страхе? Это ли не пытка? Нет, Лале, я не боюсь умереть. Потому что живу в полную силу. Мне очень повезло. У меня есть хорошие наставники, друзья. Моё призвание. И возможность его реализовать. Именно это я и делаю, защищая кого-то. А ещё есть ты. Только за одну тебя этому миру можно простить всё его несовершенство.


Помните, что любая боль со временем угасает. А когда боль уйдёт, останутся воспоминания, что всегда будут греть вашу душу.


Как легко всё свалить на промысел Божий.


Стоит ли копаться в чужой душе, когда не ясно, что происходит в твоей собственной?


Ей было так больно, что боль эта стала чистой ненавистью.


Будущее всегда казалось ей тревожным неизвестным, в котором вряд ли будет что-то хорошее. Она знала, что катится в пропасть, но не знала, за что уцепиться, как избежать столкновения с дробящим кости одиночеством.


Бывает так, когда жизнь пить хочется.


Расставание — это всегда непросто.


Любовь делает тебя слабой.


Будьте осторожны, девочки: животное и время всегда знают о приближающейся беде.


В Праге полно вампиров…
Если привезём ещё одного с собой, никто и не заметит.


Ван Арт пересёк океан, чтобы… почитать?


Конечно, это волнует меня больше, чем миграция слонов, но не намного.


— Макс, знаешь, на дорогах Европы мне не везёт. Постоянно случаются неприятности. То колесо пробьётся, то засада, то придурки встретятся.
— Эм-м… Мия, а ты уверена, что дело именно в европейских дорогах?


— Вы хотите взять что-нибудь сразу, или дать вам немного времени?
— Да, я бы хотел чаю.
— С чем?
— С вами, прекрасная леди. Вы так изумительно выглядите в этом наряде.
— К сожалению, наши правила запрещают пить чай с клиентами, которые приходят со своими парнями.


— Вы хотите взять что-нибудь сразу, или дать вам немного времени?
— Да, я бы хотел чаю.
— С чем?
— С вами, прекрасная леди. Вы так изумительно выглядите в этом наряде.
— К сожалению, наши правила запрещают пить чай с клиентами, которые приходят со своими парнями.


— Странная она какая-то, твоя подруга
— Она мне не подруга. Уже.
— Мне ужасно интересно узнать эту историю.
— Если будешь хорошей девочкой — как — нибудь расскажу. Хотя… Будешь плохой девочкой — тоже расскажу. Даже охотнее.


Я оборотень. Днём — брутальный самец, ночью — воспитанный мужчина.


— Ты обладаешь фантастическим умением притягивать неприятности.
— И самая большая из них — ты!
— Да. Меня ты тоже притянула. Сперва своим бампером. Потом… А потом оказалось у тебя еще и мозг есть.


Дитя, ты правда на половину. Теперь ты гейша, это истина. Но не одна из нас, а просто одна.


Как легко научиться ненавидеть, достаточно узнать, что такое боль.


Я смотрела в глаза приговорённого к смерти, теперь рядом тот, кто живёт, мечтая о ней… И оба её не боятся… Странных мужчин встречаю…


Удовольствия часто вредны, а полезное — неприятно. В мире так устроено для равновесия.


Так и должно быть. Самые большие ужасы — не в сказках, а происходят в жизни.


Что за причуда судьбы — заставлять меня делить быт с малознакомыми мужчинами?


Аха-ха. Мэй, с тобой нельзя пить саке. Ты монаха в вере усомниться заставишь.


— Людям не хватает развлечений.
— Да, особенно с кровью, визгами и стонами.
— Так у каждого ремесленника появляется возможность ощутить превосходство. Силу.
— Желание видеть чьи-то мучения-это скотство и всё.
— Они такие, какими их научили быть. Уверена, будь на соседней улице ярмарка с акробатами, многие бы отправились туда. Не все, но многие. Чтобы судить о подобном, необходимо знать, был ли выбор. Нет, не считай, Сатоши, я не оправдываю и не поэтизирую. Но ведь темнота — это отсутствие света. Может, стоит задуматься, почему его нет?


Впервые встречаю девушку, мало того, гейшу, которая находила интересными наковальни.


Иногда жертвы бесполезны. Глупый альтруизм не принесет нам победы. Но без помощи, когда она необходима, далеко мы не уйдем.


— Боже, не представляю, как ты его терпишь. Ладно ещё я. Он мой сын, у меня-то вариантов нет.
— Я все ещё здесь!
— Знаете, с трудом.
— Алло!


Когда я была в отключке, мне приснилось, что я с Люцифером. Мне было хорошо. Было хорошо, но я вдруг поняла, что переболела. Бывает, так иногда чего-то хочется, а когда получаешь, осознаёшь, что в погоне за этим нашёл что-то более стоящее. Я поняла, что мне не нужны эти до ломоты в груди болезненные отношения, не нужна эта сладостная зависимость… А хочу чего-то радостного, спокойного, такого, будто ты пришёл домой.


Измени свои глаза, смотри на всё как охотник, а не как жертва.


Я Локи, сын ётуна Фарбаути, Великий и ужасный, во плоти, да не своей.


Просто запомни: если я против всех — не значит, что против тебя. Я не против тебя. Никогда не буду. Запомнила?


— Если кто-то проскочит, его встретят старик и девушка. Не насмешим?
— Как насчёт опытного шиноби и кицунэ?
— О, так звучит куда пугающе. Поймаем и полечим… Больше никогда не заболеет.


Да-да, тактичный человек умеет вовремя прикинуться слепым, глухим, а если надо, то глупым.


Сердитая, учись ждать и терпеть… Оставаться спокойной. Не думай, кто смотрит, что скажет, как оценят. Такао, Араи, я, потом другие. Раздражаешься, кипишь — выдыхаешься, ошибаешься. Если кисло, не паникуй. Не рви нервы, отпусти. Не выходит сделать, выкрути по-другому. Удачнее сложится.


Что навело тебя на эту мысль, Сагр? Его безмолвие, замшелый череп или огромное копьё, торчащее из его глазницы?


Она — красавица, он — чудовище. И, конечно, только она может его спасти. Жаль, что получается это только в сказках. В жизни девушки, которые думают, что смогут изменить чудовище, потом сильно об этом жалеют…


Почему-то людям нравится романтизировать зло. Пока они не столкнутся с ним лично.


Когда ты чувствуешь всё и одновременно не чувствуешь ничего, мир становится чёрно-белым.


Когда противник бьет, он не спрашивает, устал ли ты.


Люди меняют не обличье, а свою душу.


Красивая. Очень красивая. Как цветочек. Ты должна это знать. Каждый раз, как видишь себя, повторяй это.


Если не обладаешь ничем особенно ценным, то не о чем и жалеть. Правда?


Все стрелы, как бы высоко и быстро не летали, — падают.


Тебе норы не хватает. Всем иногда норы не хватает. Даже людям. Строят дворцы, большие каменные дома, заборы. А места, где можно спрятаться ото всех, норы, — нет. Глупые… Вот их дети знают, чувствуют, что это нужно. Поэтому строят убежища себе в лесу, в стогах сена, в сараях. Потом забывают. Мучаются.


Ну что, Лайя, наш коварный план по причинению добра удался.


Что бы ты ни чувствовала — это нормально. Бывает, когда людям плохо, они совершают ошибки и ведут себя не так, как хотели бы. Но это не значит, что их нельзя понять. И простить. Каждый из нас достоин того, чтобы его выслушали и поняли.


Какое чудовищное разоблачение! Девушки в футболках и с бейджиками организаторов оказались… организаторами!


Мне довелось увидеть много библиотек по всему миру. От крошечных подвальных помещений до массивных зданий. Но какими они ни были разными, их объединяет в моих глазах одно: спокойствие.


Надежда умерла последней,
Былая вера кончилась на днях.
Душа моя, покрытая горящим пеплом,
Смешалась с ветром, улетевшим в дальние края.


— Ты сделал это нарочно, чёрт тебя подери!
— То есть я сам себя “подери”? Сомнительное удовольствие.


Любовь приходит лишь однажды, а дальше мы лишь занимаемся поисками похожих, чтобы вновь ощутить те самые чувства.


Мне нравится, когда женщина знает цену своему труду и не боится об этом говорить. Говори чаще, милая. Мы, женщины, должны научиться ценить себя больше.


Уважайте выбор женщин, это делает их счастливыми.


Боль, ошибки, разочарование — лучшие учителя.


Но честность и прямота всегда лучше опасных игр.


Меня учили быть доброй и сочувствующей, но эти качества лишь привели меня к гибели.


Справедливость бывает жестока. Но на то она и справедливость.


— Зачем лезть в воду, когда не умеешь плавать?
— Чтобы научиться.


— За очень глубокой рекой, где плавают большие сомы, по дороге через лабиринт из острых камней, в тёмном лесу, где живут звери, есть поляна. На ней самые красивые цветы. Мы переплывём через это реку, пройдём дорогой лабиринт острых камней и не испугаемся клыков и зубов в темноте.
— Мы увидим самые красивые цветы.
— Да, родная, увидим.


Вы должны уметь бороться, даже если это не понадобится.


На лице судьбы всегда горькая усмешка.


Нет ничего более личного, чем твоё имя, не называй его понапрасну и не доверяй тем, кто не хочет говорить его тебе.


Не лишайся возможностей, которые тебе предоставляются.


Вместо крови во мне текла скорбь.


Он умер достойно. Иногда это лучшая награда.


— Что означают их имена?
— Ненависть и любовь. То, чем наполнена наша жизнь.


Можно дорожить воспоминаниями, но не настолько, чтобы лишиться рассудка.


Порой случается то, чего нельзя изменить, это можно только пережить.


У каждого из нас есть прошлое, от которого тяжело убежать… Не знаю, сумел ли я в это раз…


Я предлагаю сердце, которое тебе уже принадлежит, и руку, на которую ты всегда сможешь опереться.


Мне приятно, если мы будем называть домом одно и то же место.


Ненавижу его за слабость, за то, что он мне дорог… Ненавижу!


Люди не умеют жить, не будучи привязанными к кому-то.


Тату — это самовыражение! Оно может придать тебе уверенности, или показать окружающим, что ты неординарная личность. Это совершенно уникальное искусство.


Мой бешеный маленький котёнок с амбициями льва.


− Я удивлён, что за свою непростую жизнь ты не поняла одной очевидной вещи. Ты можешь сделать что угодно в одиночку. Но когда рядом с тобой надёжные и любящие люди, ты сделаешь втрое больше, и это будет вдвое безопасней.
− Любой человек может предать!
− А любая жизнь рано или поздно закончится смертью. Так что теперь, не жить?


— Как ты можешь оставить меня? Неужели для тебя нет ничего важнее мести?
— Это все, что у меня есть, Мишель. Больше во мне ничего нет, поэтому я такой…
— Брэндон, у тебя была я! Как бы тяжело ни было, я была с тобой.
— Я потерял тебя ещё тогда, когда оставил вас… Я потерял тебя тогда, когда отпустил после той ночи… Тогда, когда рассказал всем о нас и повёл себя, как полный эгоист.
Ты бы не простила меня, даже если бы хотела.


Пути Господни неисповедимы! Как часто мы слышим эту фразу, верно? Это значит, дети мои, что мы не можем предугадать свою судьбу. И не сможем понять все причинно-следственные связи. Но время придёт. И вы всё поймёте.


Моя заинтересованность основывалась лишь на выгоде. Но это обычные отношения между людьми, разве нет?


Не хочешь написать про ожившую стиральную машину или миксер-убийцу?


У вас недостаточно хорошие отношения.


— Кхе-кхе, не подскажете, где склеп?
— А!
— Ну, или хотя бы кладбище…
— Уйди! Сгинь!
— Ладно-ладно, но хоть морг-то у вас есть?


От нафталиновой напыщенности зубы порой сводит.


— Топаем отсюда, чокнутая. Поймают же.
— Это я-то чокнутая?… Ты сам полный псих.
— Суда по всему, из нас должна получится отличная пара.


Ты иди, а я останусь здесь… Надо же кому-то ловить твой хладный труп, падающий с лестницы.
Иди-иди, обещаю устроить тебе шикарные похороны.


Что ни говори, а тянет вампиров к могилам. Чуете, дохлые, где вам место.


— Не думай больше о себе плохо. Ты способна на многое.
— Я здесь не при чём. Это все мое ненатуральное тело.
— Но это твоё тело. И хоть ты считаешь себя инструментом, без воли, веры в себя и тренировок, любой инструмент — просто барахло. И только ты решаешь, как этим инструментом воспользоваться.


Один мудрец сказал: «Нет такого дела, в котором не пригодился бы шпион.»


Самые большие ужасы — не в сказках, а происходят в жизни.


Я просто хочу найти того, кто это все устроил, и перерезать ему горло. А его маску, если он ее носит, расколотить о камни.


Полночь я встречу другой. Другой станет и моя жизнь.


— Несколько сантиметров между людьми — это много или мало? Совсем недавно мне казалось, что бесконечно много. Но щедрым даётся, у жадных отнимается… Я был слишком жадным. И сантиметры превратились в километры. Горькие уроки усваиваются лучше всего. Поэтому, когда километры вдруг сжимаются до пары метров… ты принимаешь это как драгоценный дар. — Я почувствовала, как задрожали мои пальцы, и сильнее сжала обложку книги. — Дар, за который безмерно благодарен.
Он едва заметно улыбнулся — самыми краешками губ. Эта улыбка и тёплый, ласкающий меня взгляд, стали резким контрастом на его утомлённом лице… Казалось, он собрал в себе самые последние крупинки света и с радостью отдавал их мне. Совершенно не заботясь о том, что сам остаётся ни с чем, в полной темноте.
«Что же с тобой происходит? Что за тьма тебя съедает изнутри? И… могу ли я тебе помочь?»


Я не хочу войны.
Но рыбу нельзя вылечить, если у нее гниет голова, верно? Остается только отрезать. Я предупредил все гниющие головы. Я смою гниль с вашей души, только не водой, а кровью.


Не хочешь быть вежливым, будешь покусанны.


— Ты хотела бы увидеть Бонта снова?
— Хотела бы! Я уверена, что где-то там, он все ещё есть. И до него можно достучаться…
— Бонт не был полноценной личностью. Его не вернуть, потому что он никуда не уходил.


Когда надежды нет, надо хот что-то делать. Я не сдамся просто так.


— Я никому не доверяю, но…
— Это из-за того, что я съел твой йогурт?
— В смысле? Эй! Это был мой йогурт!


Твоей силой оказалось — быть пустым сосудом, способным вобрать часть моей силы.


Бойня продолжалась. Мне не хотелось становиться частью военных действий, но вот он, урок Геральда в действии: ты не можешь не быть её частью. Именно это Геральд и хотел до нас донести… Война утащит тебя в свои игры, и ты станешь её заложником. Поэтому нужно выучить её правила до того, как она тебя поглотит.


Как говорил один из моих отцов: если план идёт по плану, значит, всё пойдёт не по плану.


— Почему ты злишься? Беспокоишься?
Он был готов сорваться на крик, но остановил себя. И глядя мне в глаза сказал:
— Да.
Люцифер будто впервые в своём признании увидел смелость, а не слабость. Похоже, он понял, что трусостью было отнекиваться от чувств, а не признавать их. И он повторил:
— Да, беспокоюсь.
Люцифер умолк: он о чём-то думал. А потом раздался его голос, искренний, серьёзный, наполненный светлой печалью:
— Каким бы тернистым ни был путь и куда он на первый взгляд ни вёл бы… я не причиню тебя зла. Обещаю.


Чего ты по мне топчешься, как курица на насесте?


Ты убил не Сэми. Ты убил меня.


Ещё до твоего приезда мы с Ади подначивали Сэми, спорили с ним, утверждая, что платонической любви не существует, есть только желание. Это было так забавно. Думаю, каждый из нас верил в то, что говорил. Сейчас я в этом убедилась. Ади любил, по-настоящему любил Сэми. А я… Я испытываю к тебе далеко не одно лишь желание. Ты единственная, перед кем я чувствую, что могу быть слабой. Наверное, этим измеряется близость.


Смерть, опять смерть… как же это больно! И непонятно…


Все знания приходят в своё время. Когда человек готов.


Взрослые мужчины тоже иногда скучают, Раду. В этом нет ничего стыдного.


Ты — лишь одна из пешек, для которой эта ночь может стать последней. Так проведи же эту ночь счастливо.


Этот путь был долог и тернист. Война растоптала наши души, истерзала настоящее и будущее. Многие из вас не участвовали в войне, но вы видели её следы, что отпечатались в выживших. Я видела много смертей. Я видела так много крови, что могла искупаться в ней! Я видела боль, одну лишь боль… Но мы не должны забывать об этом! Мы должны помнить, как это ужасно, чтобы это больше не повторилось! Чтобы смерть погибших была не напрасной! Мы должны помнить каждого павшего в бою! Ведь это всё, что нам осталось, — помнить…


— То, как вы поступили, достойно восхищения. Обычно после расставания люди поливают друг друга грязью, кидают в чёрный список, а затем звонят с другого номера в три часа ночи, чтобы рассказать о чувствах.
— Люди — эгоисты. Вступать в отношения — это выбор самого человека. Нужно уметь уважать друг друга. Какой бы критичной ни была ситуация.


Что важнее, дорога или цель? То, как её пройдёшь, или чего достигнешь?


Не дом, а сломанная шкатулка горьких воспоминаний. Столько смертей… Время не лечит. Поговорка была не права.


Ошибка детей могущественных — считать, что они такие же могущественные.


Никто не способен изводить человека больше, чем он сам своими же мыслями.


В смерти нет ни страха, ни позора, только дорога к себе. Жизнь человека служит другим, смерть человека служит ему самому.


В этом и кроется главная сложность равновесия. Жизнь никогда не даёт равнозначных выборов. Всегда есть обстоятельства.


Стань счастливой, как бы тебе ни мешали…


Ты вообще не понимаешь, как жить. Вот у тебя трудности… Они выматывают твои силы. Тебе становится всё труднее решать проблемы. И что ты делаешь? Напрягаешься! Ты напрягаешься от работы и напрягаешься просто так. И силы уходят просто в пустоту. Пух. И их нет. И у тебя ещё меньше сил решать проблемы. И ты ещё больше напрягаешься. И в этой весёлой пляске ты безрадостно катишься прямиком ко мне. А ведь стоило только немного расслабиться и… насладиться жизнью.


— Ты многое сделал для меня. Вот и сегодня… А я?
— Успокойся. Ты здесь. Рядом. Достаточно. Не рынок. Кисло взвешивать, сколько ты мне, я тебе.


Правила и законы создаются такими, чтобы они работали для всех. Умному и доброму человеку не нужно столько запретов, как злому глупцу. Но законы для них одинаковы. В этом их сила. И их изъян. Да, законы для всех. Но на то и существуют судьи, чтобы разбирать каждый случай отдельно. И я, высший судья в этом государстве, решил, что ты не заслуживаешь наказания.


Жизнь — это не потом, Влад. Она сейчас. А настоящая любовь — чудо. Пусть даже ей дано немного времени. Некоторые вообще всю жизнь без неё живут, вот кто несчастные. А я буду счастливая! И неважно, как долго… Нам сейчас осталось так мало минут вместе! Я хочу почувствовать их. И хочу, чтобы ты тоже чувствовал. Тебе нужно больше позволять себе чувствовать, Влад.


Оказывается, можно быть ужасно разочарованным и всё ещё любить человека, даже если он поступил как дерьмо.


Нас наделили глазами, но не зрением. Мы смотрим в пустоту, и в ней не разглядеть дороги.


Кровь гудела в голове голосами друзей. Они… улыбались тебе. Они вставали перед глазами, улыбающиеся, смелые, такие родные… Они были рядом, когда горел твой дом. Не отходили ни на минуту, когда вина от убийства раздирала твою душу. Подставляли плечо, когда казалось, что всё потеряно. Смело стояли рядом, когда судьба скалила зубы. И никогда, никогда не отступали…


Иногда нужно позволить себе быть грустным, это заставляет нас больше ценить моменты, когда мы счастливы.


Самый безопасный способ утаить правду — оставить её на виду.


Для цветка важна не только форма, но и аромат. Девушка не должна нравиться лишь благодаря красивым тканям.


Талант навлекать на себя гнев проявился у меня гораздо раньше прочих. Так что есть иммунитет с детства.


— Зачем ты здесь, Ноэ? Станешь моей совестью? Будешь потихоньку изводить?
— О, мне не придётся. Ты справишься с этим гораздо лучше меня. Никто не способен изводить человека больше, чем он сам своими же мыслями.


Как объяснить, что, думая о нём, мне не так страшно умереть, как жить? Как рассказать, что я лишаю остроты лезвие направленного им на себя меча? И Масамунэ будет больнее…


Лучшая защита для женщины — это храбрость.


— Не знаю, чего ты добиваешься. Наверное, чтобы все догадались, как ты несчастна. Мы знаем. Все дети здесь несчастны. И я несчастна. Каждый в этом мерзком мире по-своему несчастен. И что же, теперь всем устраивать шоу и демонстративно убегать, чтобы побыть в одиночестве? Прости, если открою страшную правду, но всем плевать, что ты там чувствуешь. Никто тебя не спасёт. У тебя есть только ты сама. И, поверь, тебе повезло, что ты поймёшь это сейчас, а не в сорок лет в промежутках между своим нытьём о том, как весь мир виноват в твоих неудачах! Не вини других в своих проблемах и не ной, слышишь, не смей показывать свою слабость! Борись или, будь добра, избавь мир от вида своих жалких содроганий.
— Вы слишком злая.
— Быть добрым — роскошь, которую такие, как мы с тобой, не можем себе позволить.


— Перестань думать об этой ерунде. Отдохни.
— В этот день не могу по-другому…
— Посмотри вокруг. Цветы, птицы, твоя церковь… и тишина. Всё говорит тебе: «Пора жить, Агата! Идти вперёд!»
— И не оглядываться назад? Будем буддистами?
— Не оглядываться назад не значит забыть прошлое. Забудь о том, что было, но помни урок, который ты вынесла.


Уж не вина ли служит причиной его альтруизма? Спасает всех подряд в надежде получить искупление…


Где выход из моей клетки? И была ли я когда-то вообще вне её стен? Я сама их воздвигла. Хотела выбраться, начала строить мосты. Но мне оставалось только смотреть вдаль и мечтать, что я когда-нибудь окажусь по ту сторону.


Я вижу, что тобой движет, Ноэ. И меня это печалит. Жажда мести — чёрная дыра, которую ничем не заполнить. Я знаю, о чём говорю. И очень не хочу, чтобы она поглотила тебя. За местью всегда прячется надежда вернуть то дорогое, что потерял. Но ничего не вернуть таким способом. Это иллюзия. Если ты идёшь, чтобы мстить за свою боль, прошу, лучше останься.


Селене стало неловко от своих подозрений. Лиам и Берт были так добры к ней, а она боится поворачиваться к ним спиной. Но такова жизнь. Это не фильм и не книга, где предательства обоснованы, плохие герои — твои враги, а хорошие — с тобой до последнего. В жизни удар может прийти в любой момент и от того, кого не ждёшь.


В некоторых ситуациях не бывает неправильных решений. Или правильных. Как тебе больше нравится. Бывают лишь последствия. Главное — сможешь ли ты извлечь из них выгоду?


В некоторых ситуациях не бывает неправильных решений. Или правильных. Как тебе больше нравится. Бывают лишь последствия. Главное — сможешь ли ты извлечь из них выгоду?


— Если бы мне только платили за каждый раз, когда я безответно влюблялась…
— То у тебя было бы два доллара?
— Угу, ровно на доллар больше, чем у тебя.


— Учитель, дай совет.
— Хорошо, Мэй. Подумай сперва, к последствиям чего ты готова больше. Не позволяй другим заставлять брать на себя обязательства, удобные им. Не забывай, пока ты жива, ты способна почти всё изменить. Границы возможного мы возводим сами.


Спасибо, что научила меня любить. Надеюсь, когда-нибудь кто-то научит тебя в ответ.


Поздно бояться смерти, когда тебя уже подстрелили.


Страх — путь в хаос… Страх убьёт меня раньше врага…


Странно мир устроен: одни не слышат, что ты им говоришь, а другие понимают, что ты чувствуешь.


Ты со мной, ты здесь — это хорошо. Концепция отношений «захотела — приехала, захотела — уехала» — это не хорошо.


Если бы люди сострадали друг другу, им бы не пришлось бы закрываться из-за боли. Потому что причин для боли не существовало бы.


Риск — это здорово. Особенно когда он оправдан.


Реально только то, что происходят с тобой здесь и сейчас.


Я не люблю слово «телохранитель». А если кто-то погубит мою душу, что тогда?


Почему умереть должен человек, заслуживающий жизнь больше, чем многие из тех, что останутся?


После победы принято прятать раны за улыбки.


Память — всего лишь память. Чтобы был смысл потом, надо сейчас чего-то хотеть.


Одно слово может изменить поступок. Один поступок — всю жизнь. Если сможешь собрать горстку тех, кого объединяет с тобой общая цель и непоколебимая вера в необходимость ее достижения, ты способна изменить мир. Доблесть, преданность голосу своего сердца, отвага и благородство рождается не в пышных залах, а в душе.


Я знаю. Знаю, что переживу это. Но сейчас мне больно. Дай мне время пострадать.


Селена и не подозревала, что значит война. Как это страшно. Изрубленные тела, слёзы нежелающих умирать, крики от нестерпимой боли… И смерти. Много смертей. По сравнению с этим любые проблемы кажутся смешной шуткой.


Иногда слабые хуже злых.


Что бы ни было завтра, сегодня я вас люблю.


Особенно если эта война нужна не тем, кто сражается, а тем, кто отдаёт приказы. Тем, кто прячется за спины мертвецов, чтобы оттуда говорить о собственном величии и правде.


Чем больше ты любишь, тем больше ненавидишь.


Иногда, чтобы выжить, руку нужно отрезать, а не ждать, пока болезнь убьёт тело.


Знаешь, кто из шахматистов вероятнее выиграет партию? Тот, кто готов пожертвовать конём, чтобы в конце поставить шах и мат королю.


Кости зажили, раны затянулись, но всем почему-то всё ещё было больно.


Когда лес горит, все видят. Когда душа горит, никому не видно.


— Мама говорит, что в основе математики лежит красота.
— Это не мои слова, а ученого Поля Дирака. Он создал квантовое уравнение, которое противоречило законам физики, но математически было очень красивым, и поэтому Дирак верил, что оно правильное. Вскоре, новое открытие показало, что это законы ошибались, уравнение действительно верное. Оно изменило взгляд на мир, открыв, что у каждой элементарной частицы во Вселенной есть своя античастица. И что если какие-то частицы в определенный момент были связанны… Даже если потом они разлетятся на расстояния световых лет, то квантовая связь между ними сохранится и они продолжат влиять друг на друга. Я думаю, точно также работает любовь. И дружба. Если она настоящая, то, как бы не разбросало людей во времени и пространстве… Связь между ними сохранится. И они будут влиять друг на друга.


Я вспомнила, что «квантовый» означает «неделимый», и подумала, что это слово идеально описывает связь между нами.


— Как бы вы себя описали? Мне нужно одно слово.


Прости. Я всё ждал подходящее время, но его, как видишь, не бывает.


И понял, что никто мать не убивал. Она сама это сделала. Ему хотелось верить, что не специально. Что она не хотела бросать его. <…> Роб ненавидел наркотики: они забрали у него мать.


Они нашли друг друга и будут находить снова и снова, чтобы не забывать, кто они.


Свет всегда будет стремиться к тьме, а тьма к свету, чтобы раствориться друг в друге.


Настоящая бизнес-леди не побоится засучить рукава и сделать грязную работу, если того требуют обстоятельства.


Хочешь, я понадкусываю все бутерброды, чтобы ты была в них уверена?


Он глядел в воду и утонул в реке любви к себе…


Сердце в груди бьётся и трепещет. Оно жаждет быть вырванным, потому что уже давно разбито.


Одежда — это не просто одежда. Иногда она красноречивее слов.


Ты моё благословение, моё счастье. И тогда, и сейчас. Самая прекрасная, чистая душа. И ты почти не изменилась за столетия. Но изменился я. И вот-вот снова стану ходячим проклятием. Больше всего мне страшно, что эта тьма, вернувшись, как-то затронет тебя. Пожалуйста, обещай, что если возникнет угроза, ты не станешь меня спасать. А будешь спасаться прежде всего сама.


Мне хотелось сказать ему так много. О моей любви, о той нежности, что щемит сердце, о страхе за то, что ждёт в будущем. Вместо этого я с вожделением поцеловала Рэйтана, вложив в прикосновение все свои чувства, которые смог бы распознать лишь он один.


Щёки были мокрыми от слёз, но я улыбнулась, глядя в потолок. Я не питала иллюзий. Знала, что боль от потери никуда не денется, сколько бы времени ни прошло. Знала, что никогда не перестану скучать по нему. Никогда не перестану злиться на судьбу. Знала, что иногда старые раны будут открываться, кровоточить… Но я также знала, что могу и должна продолжать жить, не позволяя отчаянию постоянно брать над собой верх. Этого хотел бы Лоуренс. Этого хотела я. Я знала. Пришло время двигаться вперёд.


Она с тупой болью подумала, что видеть родителей живыми и здоровыми и не иметь возможности поделиться с ними своим горем и радостью было ещё более мучительно, чем просто вспоминать их.


О, это странно, наверное. Смотреть и видеть своё отражение. Бояться, что твою копию будут одолевать те же противоречия, что и оригинал. Но потом я пригляделся и понял, что ты не похожа на меня. В тебе есть огонь, которого мне не хватало. Который бы согревал меня и тех, кого я люблю. Я не умею показывать свою любовь. А ты умеешь. Мне так кажется.


— Мы будем жить в твоих воспоминаниях.
— Нет… Этого мало.
— Этого достаточно. Пока ты жива, мы живём с тобой.


Я люблю тебя, Лилит. В каком бы мире мы ни были. Чтобы не произошло. Люблю.


Кого мне тогда любить, если ты умрёшь?


Рядом с ним ей не нужно быть сильной. Он всегда её прикроет и утешит. Он защитит её даже от самой себя.


Теперь она умеет любить. А если Берт в этом мире ещё не знает, каково это, она его научит. Как научил её он. И как научила она его когда-то.


Нет ничего жалкого в том, чтобы просить прощения. И в том, чтобы любить — тоже.


Ты создана, чтобы ставить мужчин на колени перед собой, а не страдать из-за них.


– Не вздумайте курить!
– Прошу прощения? Разве здесь запрещено курить?
– Я терпеть не могу сигаретный дым!
– Вам не о чем переживать, мадам. Ветер дует в другую сторону, дым до вас не дойдёт. Моё курение вас никак не потревожит.
– Не потревожит! Это кто решил, вы, что ли? Ну и молодёжь пошла! Ну и молодёжь!
– Согласна! Мне тоже не нравится!


Жить легче, когда всё либо чёрное, либо белое. Тогда у нас появляется хоть какая-то определённость. Но в жизни… столько оттенков. Выводы о человеке правильнее делать, исходя из его поступков, а не из цвета военной формы. Я сама это не так давно поняла.


В жизнь бы не подумала, что все так обернется. Хотя… он — малчьик-праздник, она девочка-фейерверк. Они подходят друг другу.


Я хотела лишь двух вещей: лечь в постель и умереть.


Стесняешься своих чувств? Это признак слабости, Вики.


Каждый раз надеялась, что в чужих объятиях стану счастливой, буду чувствовать себя собой. Однако наоборот лишь в одиночестве я отыскала себя.


Черные облака, что лениво плыли по звездному небу; далекие раскаты грома, напоминающие, что мир не заканчивается здесь и сейчас, что есть места, где, возможно, все хорошо.


Но всегда можно выбрать, ненавидеть или нет.


Ночь была невыносимой, бесконечно долгой, полной тревоги и пугающих фантазий.


Вы не стоите моей ненависти. Да и не виноваты в ней.


Не нужно меня жалеть, ведь я никого жалеть не буду.


Сколько касаний нужно, чтобы полюбить? А сколько — чтобы убить?


По статистике число самоубийств увеличивается в жаркую погоду. Ты знала об этом? Зимой все застаивается в ожидании лучшей жизни. В ожидании воскрешения природы, души, надежд… Ты тоже подожди. Но, когда тепло вернется, эти ожидания окажутся тщетными.


Хотелось соскрести с кожи воспоминания, но они стали частью меня. Сколько бы я ни терла губкой, это не помогало от них избавиться.


Всё вокруг – это цикл. У всего есть своё начало и свой конец. Это требует понимания, ведь в стагнации нет жизни. Жизнь в круговороте. В разрушении старого и создании нового. В рождении и смерти, в любви и ненависти. В вере, без которой всё теряет какой-либо смысл. События прошлого влияют на настоящее. Всё, что происходит в настоящем, возымеет последствия в будущем. Замкнутый круг, где мы живём в мире, построенном предками, пока совершенствуем его для наших потомков. Это именно та мудрость, которую несёт в себе богиня времени и разрушения, сменяющая гнев на милость подобно фазам луны.


Таким парням, как Ноэ, все девушки нравятся как девушки.


Адиль говорил, что человек берёт с собой в пустыню только самое необходимое. И она взяла с собой свои чувства.


Оглянитесь вокруг, молодой человек. Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования.


То, что даёт нам наибольшую силу, причиняет и самую острую боль.


Бабуля всегда говорила, что даже в тяжёлые времена жизнь должна продолжаться, иначе в постоянной тоске никаких сил на борьбу не останется.


Предательство карается кровью.


Тюльпаны через день-другой исчезнут. Настанет осень…
Я пеплом стал, а сердце все боится боли и печалей…


Природа – живое существо со своими чувствами. Она может гневаться, может радоваться, может уничтожить нас, если захочет. Шелест листвы, мокрая земля, дождь, звёзды над головой – всё это Она. Воспринимайте природу как свою мать или своего ребёнка. Сохраните эту радость на её лице. Прикоснитесь к ней.


Я устал видеть тебя во снах, Лилит. Хочу, чтобы сны с тобой прекратились, но каждый вечер предвкушаю их.


Великое рождается через жертвы, а жертвы — это выбор. Между прошлым и будущим, между далёким и близким.


— Он [плюшевый волк] милый.
— Нет, милый я, а он просто плюшевый.
— Вы оба чудо.
— Ну ладно, так уж и быть.


— Если честно, то меня всегда поражали персонажи маги в сказках. Мерлин, крёстная фея… Они ведь не были злыми. Но любое колдовство под жестоким запретом. Почему?
— Страх. Власть боится того, что не в силах контролировать. Они просто не дают раскрыться тем, у кого есть этот дар. И все эти учения и законы не дали раскрыться тебе раньше.


Спеть тебе песенку? Мне её напел тот, кто со мной это сделал. А я напою её тебе, хочешь? Раз, два, три. Попробуй меня найди. Череп, кости, скелет, ты обещал хранить обет. Четыре, пять, шесть. Тебя ждёт плохая весть. Могила, черви и гниль, я тебя почти похоронил…


Вы узнаете Писадейру по чёрным глазам и изогнутым конечностям. У неё длинные руки до самого пола и такие же длинные сальные волосы. При виде неё страх неизбежно парализует вас, и в этом будет ваша погибель: она питается страхом своих жертв. И если в ночи ты слышишь её смех, глумливый, злорадный… Значит, нет тебе спасения, ведь она придёт за тобой…


Но иногда единственный способ выжить — быть преследователем, если ты понимаешь, о чём я.


Тебя, если не вампиры похищают, киллеры убить пытаются!


Ты меня знаешь, хоть какие-то неприятности я найду!


— Харизма открывает любые двери.
— Харизма и скромность.
— И чувство юмора.


Александр, валите из машины, пожалуйста.


Мне кажется, смотря на тебя даже геи думают «А может я зря?»


Это князю волноваться надо, его убивать будут. Нам-то чего?


Не ревнуй, меня хватит на вас обоих.


Спать в одежде — дело неблагодарное. Завтра вся, как ветчина в передавленную полосочку будешь.


— Ты обладаешь большим умением притягивать неприятности.
— И самая большая из них — ты!


— Вечно ты спешишь. Без тебя там что, поезд уходит?
— Нет, преступники ловятся.


Или сама Аннет. Какая коварная женщина. Умерла, чтобы ввести нас в заблуждения и снять с себя подозрения.


Магия — земля. Она постоянна. Землю можно носить из места на место, кидать на дно моря, но от этого её не станет меньше в мире. Она просто окажется в другом месте. Количество магии в мире неизменно. Магия — огонь. Она опасна. У огня можно согреться, приготовить еду. Но стоит за ним не уследить, как дом обратится в пепел, а лес уничтожит пожар. Магия способна убивать.
Магия — вода. Своими потоками она пронизывает весь мир. Порой до воды легко дотянуться, порой практически невозможно, но это ничего не меняет.
На мёртвый камень падает дождь. А глубоко в земле может быть сокрыта водная жила. Магия есть везде.
Магия — воздух. Она свободна. Невозможно сделать вдох и не выдыхать. Невозможно набрать в грудь воздуха больше, чем тебе позволяет твоё тело. Долгие тренировки помогут, но суть не изменят.
И наконец… Магия чужда людям. Любому человеку приходится за неё платить. Существам, рождённым магией, в том числе тебе, это не нужно. Это отличие у некоторых вызывает зависть, у многих страх, перерастающий в агрессию. Магия — не для всех.


Умирать всегда страшно, как бы кто не храбрился.


— Ты хорошая, добрая, а я нет. Ты знаешь, чем занимаюсь. Сегодня я есть, завтра меня убьют. Я живу в тени, хожу в крови.
— Главное — душа.
Он ядовито и зло бросил:
— Да кому сдалась моя душа?
Ответ вырвался сам:
— Мне.
Синоби пристально посмотрел на неё.
«Ты не бросил меня. Ты вновь здесь. Ты был рядом, когда весь мир отвернулся… Нет, не потому… Я сама себя не пойму…»
— Ты мой друг… Нет…
Мужчина держал взглядом, девушка терялась в словах. Она хотела спрятать руки в рукава, чтобы дрожание пальцев не выдало волнение. Он поймал её ладони в свои. Поднёс к губам, согревая дыханием. Она ответила невпопад:
— Всё так сложно…
Кадзу качнул головой:
— Нет, Мэй, всё просто.


На поверхности воды рябили мягкие волны, играли лунные блики и отражались звёзды. Я посмотрела вверх, чтобы увидеть их в небе. Множество светящихся точек.
— Звёзды такие далёкие. И такие родные.
— Да. Сколько бы времени ни прошло — они всё те же. Даже спустя века. Эти звёзды видели нас в детстве и в юности. И видят сейчас. Иногда мне кажется, что, глядя на них, можно увидеть себя, какими были тогда…
— А если те мы есть до сих пор? Просто где-то в другом измерении. Как в теории блоковой Вселенной… Мне она нравится.


Я осторожно протянула свою руку к нему и провела ладонью вдоль его лица. Так же, как и он, не касаясь. Потому что вдруг поняла — прикосновение не так уж важно…
— Я тебя чувствую.
— И я тебя.


Эй, пацаны, вы либо соберитесь в одного, либо действительно представьтесь!


Ты приносишь всем большие неприятности, чем я, но в тюрьме почему-то я.


— Ты ничего не боишься?
— Боюсь, но в лису не превращаюсь.


С дебюта меня обвинили в колдовстве, объявили в розыск, я украла одежду. помогла бежать преступнику, стала причастна к смерти стражника и гейши…
А теперь гадаю, как проникнуть в чужой дом и забрать оттуда украшение для того, чтобы увеличить шанс на заключение.


Я надеюсь, вы станете лучшими подружками. Будете обсуждать ночами на пролёт, какой я козёл.


А там рыцарь жил, и жена у него красавица, и сын хороший, дурак только.


Он отодвинул карьеру на второй план, стараясь наверстать упущенное со своей единственной любовью. Любовью, навсегда изменившей его жизнь.


Благодарю Шепфа за то, что ты любишь одних детей меньше других… За то, что одним даёшь власти больше, чем другим… Благодарю Шепфа за то, что не вмешиваешься в жизнь своих детей, даже когда им нужна твоя помощь, когда они не справляются и делают глупости!…


— Признавайся, околдовала их?
— Нет, что ты! Я не умею так применять магию!
— Ой-ой, переполошилась как, аха-ха-ха. Магия… Поверь, без всякой магии между мужчиной и женщиной такое колдовство бывает, ни один волшебник подобного сотворить не сможет.


Нельзя заставить человека открыться. Можно лишь сделать так, чтобы он сам этого захотел.


— Такое чувство, будто я бегу с горки. И эта горка бесконечна. Сначала страшно. Я набираю скорость — становится ещё страшнее. Но остановиться не могу. И вскоре я бегу так быстро и так долго, что не остаётся ни страха, ни попыток прекратить.
— Смотри, не разбейся: не бывает бесконечных горок.


Вот всегда так. Я что, самый рыжий, что ли?


Хочешь помочь — не делай за кого-то, покажи как. Ты так рассуждаешь, Кадзу?


Мы будем красить берёзу.


У Локи есть интересное свойство — рядом с ним обычно все очень сильно следят за своими кубками и кружками.


Терпеть и ждать. Превозмогая боль, гнев, усталость, страх и гордыню… Перешагивая через себя — необходимо для достижения цели. Чем дальше цель, тем терпеливее нужно быть.


Иногда самые важные события жизни замирают, превращаются в покадровый поток моментов.


Пика не достигнуть, если за ним не последует спад.


— У тебя хотя бы есть семья. А я росла в приюте. Спала в общей палате со всеми. И мне вообще было некуда убежать. В юности меня немало домогались. И даже женщины.
Много дрались. И я нечасто была победителем.
Мне некуда было бежать, не с кем поговорить, негде укрыться. Со мной некому было поговорить и некому было меня обнять.
Я сумела это все пережить.
Я думала, как отравиться, повеситься, вскрыться, но нашла в себе силы жить дальше.
И ты найди. Это непросто, но там, за порогом зрелости… Тебя будет ждать новый мир.
Может, мы даже станем коллегами.
— Н-но я з-заика…
— Это даже хорошо.
— П-почему?
— Ты сумеешь очень ловко работать под прикрытием. Никто тебя не раскусит, и ты сумеешь сделать много хорошего.
Просто… Это такое тяжёлое испытание на пути. Как у всех героев в книжках. Конечно, там это выглядит проще и красивее, но поверь. Когда кто-то напишет твою историю, она будет настолько же красивой.


— Сколько тебе лет?
— С-семнадцать.
— Ну посчитаем. Более-менее осознанно ты живешь лет с четырёх. Итого тринадцать лет. В старшей школе со всеми этими загонами ты три года. Верно считаю?
— Н-наверное.
— А проживёшь ты в худшем случае до шестидесяти пяти.
— Н-ну, н-не знаю.
— Итого это всё примерно десятая часть твоей общей жизни. Я понимаю, что пока ты все эти годы не прожил, и для тебя это, считай, четверть жизни в аду, но… Осталось немного. Потом все будет по-другому.
Тупые твари отсеются и пойдут работать на заправку, шиномонтаж или ещё куда. А ты… С твоими мозгами. Пойдёшь значительно дальше. А там уже девчонки будут смотреть совсем на другое. Вот посмотри, какая у меня милая напарница. Нравиться?
— Он-на к-класная.
— Вот то-то и оно. А твои сверстницы — измалёванные тупые куклы. Хочешь настоящую умную женщину-придётся потерпеть и многого добиться. Ты, главное, запомни, что это всё ненадолго. А потом… Потом перед тобой целый мир, который не будет доступен всем этим футболистам и тусовщикам. И девять десятых своей жизни они проживут в бесконечной муке рутины с забросившей себя бывшей королевой бала. А классные парни типа тебя и меня будут собирать всё лучшее.
— Т-тебя?
— Да. Вот так вот в жизни случается. К двадцати пяти ты поменяешься, и жизнь твоя тоже. Только помни — если сломаешься и сдашься, это будет означать, что они победили и добились своего.


Лайя, знаешь, когда ты рядом, у меня чувство, что именно так правильно. Что это и есть настоящий я. Что я себя вспомнил. А всё, что было до — какое-то глупое недоразумение. Как если бы птица вдруг почему-то забыла, что умеет летать, и долго ходила пешком. А потом вспомнила, полетела и очень удивилась, как могла до сих пор жить, не летая. Вот и я с нашей встречи всё удивляюсь, как раньше жил, не помня себя. Не зная тебя. Ходил, как дурак, пешком, имея крылья за спиной… Вот только… Вместе с чувством крыльев пришло ещё одно. Страх потерять тебя. Он, словно тень, следует за мной. И сегодняшний кошмар тоже был об этом. Я никогда раньше ничего всерьёз не боялся. Вот правда. Но сейчас одна мысль, что с тобой может что-то произойти, сводит меня с ума. Прости. Не знаю, откуда это. И не хочу, чтобы оно как-то влияло на тебя или к чему-то обязывало. Но прошу, будь осторожна. Обещай, что будешь…


— От того, что ты купаешься в чувстве вины, ничего не изменится…
— Мне кажется, я поступила как последняя свинья. Этот оправдательный приговор… я его не заслужила. Я ведь убила человека.
— Ты защищалась.
— Я. Убила.
— Чувство вины — это не просто демон, с которым нужно бороться. Оно ест твои ресурсы большой ложкой. Оно поглощает каждую лишнюю унцию сил. Ты улыбаешься, а я вижу круги под твоими глазами и тяжесть в движениях рук. Тебя загнали в ловушку — ты выбиралась из неё как могла. Теперь настала пора рвать паутину, которую тебе выстроило собственное сознание. Чем раньше ты это сделаешь — тем меньше токсичности накопится в нас всех.
— Ты устала от меня?..
— Иногда дружить значит поддерживать, а не просто получать удовольствие.
— Значит, ты от меня устала.
— Значит, я твой друг, дурашка. А ещё я верю, что ты всё преодолеешь. Потому что ты умница.


Кто слезы лил, тот искренней смеётся…
Кто умирал, тот знает, что живет..


В мире была не только боль и ненависть. От нас зависело, в чём мы ищем подпитку. Шепфамалум научил Маля находить силу в тьме. Я же пошла другим путём.


Нельзя научиться защищаться, не учась убивать. Научиться убивать, не поняв смерть.


Боль позволяет нам чувствовать себя живыми. Она держит нас в узде.


Добро не может существовать без зла и наоборот.


— Когда мы говорим о серийных убийцах, на самом деле речь идёт о власти и страхе. Мы говорим о безудержном, абсолютно безумном насилии. Знаете, почему так сложно найти и расколоть серийного убийцу?
— Потому что они умные?
— Меньше половины из них могут похвастаться IQ выше среднего. Нет, основная проблема в том, насколько хорошо они научились выбирать правильное место, правильную жертву и правильное время. У нашего случая есть слабость — его выбор жертв. Если бы он охотился на абсолютно случайных девушек или выбирал себе цель среди меньшинств, мы могли про него вообще никогда не узнать. Ещё одна проблема — то, насколько они хорошие притворщики. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно он ненавидит тебя лично и всех остальных людей из разговора с ним. Или, что ещё хуже — насколько он равнодушен к людям. Равнодушие намного страшнее, чем ненависть. В таком случае люди для маньяка являются просто картонками. Абсолютно пустыми и неживыми. Это даёт им «моральное право» делать всё, что они хотят. Это избавляет их от угрызений совести. И позволяет им не дрогнуть в суде, если дело доходит до суда. Основной совет, который я могу вам дать — постарайтесь заглянуть за его цивильную маску. Попробуйте разбить её и посмотреть, что будет по ту сторону.


Изгнание как способ наказать за желание знать. Разве справедливо? Впрочем, о потерянном рае быстро перестают сожалеть. Когда понимают, что за его пределами — всё самое интересное.


Влад, я ведь твой друг. А друзьям иногда приходится говорить неприятную правду. Чтобы спасти. Разрушить иллюзии… уж я-то в них кое-что понимаю.


Влад, я думаю, нужно не рушить, а создавать. В память о близких. Месть не восстанавливает справедливость. Лишь уничтожает того, кто ею одержим.


— Почему ты назвала меня ласточкой?
— Не нравится?
— Интересно просто.
— У многих народов эта птичка считается добрым знаком. Например, по одному преданию она — хранительница покоя, а по другому она огонь людям принесла. Ты тоже очень противоречивая, как она, и стала для меня хорошей приметой.


Глаза врут. Не врут чувства.


Лишь тот, кому очень долго приходилось прятать свои чувства, мог понять, какое это счастье — просто открыто смотреть на волнующую сердце девушку. Не запрещать себе, не твердить всё время мысленно: «Ты друг. Только друг!», а позволить взгляду говорить о том, что в сердце.


Когда ты на вершине, ты одинок. И чем выше, тем больше.


Может, я и сам такой же, как Раду: мальчик, поддавшийся дрессировке. Я не знаю, кто для меня свои. Люди на далёкой земле, которую я даже не помню? Или те, с кем рядом я рос и кого полюбил здесь: Али-бей, ходжам Мустафа, Лале? Я не могу так просто разделить мир на чужих и своих. В любой войне страдают прежде всего люди. С обеих сторон. Но сейчас для меня сторона очевидна.


Есть такие моменты, когда ты смотришь на очень родного человека и понимаешь, как же тебе с ним повезло.


Но я бы никому не пожелал оказаться вовлечённым в божественные игры. Победа или смерть. Третьего не дано.


Наверное, это значит, я тоже тобой дорожу. Готова отдавать тебе больше, чем брать себе. Люди часто не знают, что так надо поступать, когда кто-то дорог.


Что может быть романтичнее вечера на двоих с интересной книгой? Шум дождя за окном, уютный плед. Он обнимает её, она прижалась щекой к его плечу… Он читает и, как опытный проводник, ведёт её по тропинкам истории. А она следует за ним, полностью доверяясь… В общем, такие маленькие человеческие радости. Без денег и замков.


Так оно бывает, Селена. Когда ты счастлив, тебе не хочется растрачивать время на обиды. А когда ты глубоко несчастен, тебя раздражает счастье других. Становится настолько обидно, что ты готов напакостить, зная, что твоя пакость будет раскрыта и придётся за неё отвечать.


Когда мужчины говорят, что не нуждаются в женщине, это значит, что они нуждаются в одной конкретной, но в той, которую не могут заполучить.


— Что она понимает в любви?! На высокие чувства есть время только у таких, как мы.
— Чувства мешают думать, затуманивают разум. Прежде чем позволить себе любить кого-то, нужно обуздать свои эмоции. Ты должен поставить их на поводок, чтобы в случае чего суметь одёрнуть его, поставить любовь на место. Люди, которые видят в жизни одну лишь цель — любить — пугают меня.
— Почему же, Лилит?
— Такие люди погружены в хаос. Любовь непостоянна и обманчива. Человек, ставящий её выше остального, склонен бросаться из крайности в крайность. Где любовь, там ненависть, где окрылённость, там апатия. На такого человека нельзя положиться.


Любить кого-то — это всё равно что отпустить кусок своего сердца бегать отдельно от тебя.


— Что она понимает в любви?! На высокие чувства есть время только у таких, как мы.
— Высокие чувства могут коснуться каждого: и пастуха, и короля.
— И что же, наша пастушка тоже любила?
— Я не знаю, что такое любовь, но не потому что не любила.
— А потому что любила.
— Любовь многообразна и изменчива. Ею можно назвать даже ненависть и злость. Любви чуждо лишь равнодушие.


— Нет ничего плохого в том, что ты интроверт. Тебе комфортно наедине с собой? Отлично. Не нужно прогибаться под нормы социума только потому, что вокруг тебя одни экстраверты. И что это вообще за разделение на интровертов и экстравертов?
— Не знаю, но на меня сразу повесили ярлык, хотя я знаю, что могу быть разной.
— Так будь разной. Не бойся постоять за себя и знай, что у тебя есть место в этом мире.
— Спасибо.
— Я знаю, что не говорю тебе ничего нового. Да и зачем ты должна меня слушать? Тем не менее скажу, как один интроверт другому: я знаю, каково это — быть в твоей шкуре. И в последнее время мне так сильно хотелось выделиться, быть другой, удивить саму себя. И я поняла простую истину.
— М?
— Не сравнивай себя с другими. Ты всё преодолеешь, если полюбишь себя.


— Чтобы любить, нужны смелость и открытое сердце. Я вижу, в тебе есть это… А ещё вижу очень необычный свет… Пока он как зёрнышко. В зерне уже содержится большая сила. Но чтобы оно проросло и дало плоды, нужны помощники: вода, тепло… Твоему свету тоже нужны помощники, но другие. Их можно обрести через уроки.
Первый урок — Милосердие. Его ты успешно прошла, и этот помощник теперь с тобой. На очереди второй помощник — Мужество.
— Мужество? У меня?
— Да. Ты сделала первый шаг к нему, спасая заблудшую душу даже под страхом встречи со мной. Следующий шаг будет сложнее… поэтому запомни. Свет — это не слепое, безропотное всепрощенье. Милосердие хорошо там, где есть хотя бы крупицы добра. Но когда на пути света встаёт зло в чистом виде… Свет должен взять меч и остановить его. Проявить Мужество. Ведь тот, кто позволяет злу идти дальше, становится его невольным пособником.


Природа идеальна. Это всё тот же песок, который был здесь тысячи лет назад. И ты, я, все, кого ты видел, превратятся в него однажды. Ты можешь сколько угодно верить в логику и расчёт. Но они только объяснят связь. Твоя мысль и твой дух — именно они создадут причину.


— Всё нормально. Меня не так просто обидеть.
— Мне так не кажется.
— Неужели?
— Мне кажется, внутри ты очень ранима. И, зная об этом, ты покрылась шипами, чтобы до тебя не добрались. Ты как бы говоришь: «Если хочешь меня обидеть, будь готов пораниться первым».


— А ведь всё вышло, как я и говорил, а? “Она — красавица, он — чудовище. И только она может его спасти”.
— Да. Хотя ты был прав и в том, что в обычной жизни это чаще всего плохо заканчивается.
— Знаешь, большинство ведь неправильно понимает эту сказку. “Красавица и чудовище” не про то, что любящая девушка должна изменить монстра. Она ведь даже не знала, что его можно изменить. Это история про принятие всех сторон другого, даже непонятных и пугающих. В финале она добровольно возвращается к чудовищу. Остаётся с ним без идеи изменить. И тем самым всё-таки меняет его. А главное — себя. Из наивной, слабой девочки, желающей видеть в жизни только розы, но не их цену… во взрослую, решительную женщину, достаточно сильную, чтобы принять реальность во всех её оттенках. Ты прошла этот путь, Лайя. Папочка гордится тобой.


— У вас очень пытливый ум, мисс Кхан. Умные женщины — это замечательно. Мудрость высоко ценится.
— Я ничего толком не сказала.
— Но вы интересуетесь, хотите знать больше. Тяга к знаниям — вот что прекрасно.


С тобой хорошо и уютно, даже когда ты не шутишь. Нет, стоп. Особенно когда ты не шутишь.


Пока мысль сделаешь острой, голова станет тупой.


Боги — не более чем где-то глубоко внутри сломанные жизнью люди. Каким бы могуществом они ни обладали, нет никакой разницы. Уставшие и разбитые, они ищут поддержки от тех, кому до них нет никакого дела.
«Непонимание своих чувств приводит к ошибкам. Поэтому мы сейчас здесь. Поэтому боремся друг с другом».


Пьяный язык всё разболтает.


Быть правителем — это больше, чем просто обладать властью титула. Нужна также преданность народа. Это самое важное.


Во мне остались страх, тоска и усталость… Это мало для человека.


Время стоит проводить с близкими, а не с кем попало. Тогда оно пройдёт быстро, не успеешь заметить.


Боялся не умереть — боялся забыть твоё лицо.


Таковы законы выживания. Или ты справляешься со всеми трудностями, или тебя сьедает хищник. Если бы эволюция защищала слабых, мы бы давно вымерли.


— Что ваши двадцать пять лет против двухсот лет? Против пятьсот?
— Люди столько не живут.
— Люди — нет. А горы, моря, древние рощи? Могущество природы, её необъятные просторы, масштабы… Глядя на бескрайний океан, вы всё ещё вспоминаете свои проблемы? Амала, ты лишь дитя против вечности. Твоя жизнь — миг в сравнении с жизнью вселенной. Наполни же этот миг радостью, а не горем. Удовольствием, а не терзаниями. Любовью… а не ненавистью. Низменные чувства вроде злости или обиды не имеют ценности. Не нужно концентрироваться на них.


Самый трудный путь ведёт к самым сладким ягодам. Не упрямься.


Его руки окутали меня, обнимая, сжимая. Ему больше не было больно. Нам больше не было больно.


И всё в нём мне казалось идеальным. Даже изъяны.


Я часто думал, что мы заложники своих судеб. Не выбираем, где родиться, кем воспитываться, как смотреть на мир. В чистую книгу небрежно, бездумно записывают личность ребёнка. Он растёт и пишет дальше, всё тем же почерком, продолжает ту же историю. Но это не про тебя, Лилит. Ты, словно наперекор предначертанному, пишешь что-то своё. И все вокруг тебя тоже начинают меняться.


Власть туманит разум и приводит лишь к войнам и гибели.


В каждом из нас живёт кто-то другой. Кто-то, кем мы не хотим быть.


Может, смысл молитвы не в том, чтобы услышать ответ, а в том, чтобы получить надежду и просветление, а затем найти решение самому?


Боль — это иллюзия. Боль лишь тренажёр силы воли и характера.


Если ради твоего благополучия придётся пропасть из твоей жизни, я пропаду, Вики. Но это не будет значить, что мне плевать на тебя.


Смерть — иногда тоже облегчение.


Они стремятся к власти. Я же уважаю силу, а не статус.


У всего есть начало и есть конец, но бесконечен тот путь, что уходит в никуда.


Дети и родители зачастую друг для друга самые чужие.


Война утащит тебя в свои игры, и ты станешь её заложником. Поэтому нужно выучить её правила до того, как она тебя поглотит.


Очень важно уметь принимать правильные решения, когда всё вокруг кажется безумием.


— И что же… между нами всё кончено?
— Не задавай мне таких сложных вопросов.


— Как думаешь, почему они не признали свою вину, когда всё и так очевидно?
— Потому что все всегда врут.


Не важно, помнишь ли ты. Главное, что помню я. Я всегда буду тебе благодарен за всё, что ты для меня сделала.


Мы горели и сгорали оба. Очень красиво. И очень больно.


Ты свет, я тьма. Они встречаются, порой переплетаются, но всегда расходятся.


Нам нельзя было привязываться. Никогда нельзя привязываться…


Искусство, каким бы оно ни было, имеет право на жизнь в любых формах.


Уже столько лет я неизменно засыпала одна. Я знала, что по-другому быть не может и не должно. Одиночество было моей единственной спутницей. Прекрасной девушкой или статной женщиной, или древней старухой — она тихо шагала рядом, укутавшись в тёмно-синюю вуаль, и не отпускала моей руки. И всё же… Сердце моё билось, желало тепла и любви, и невыносимо было заставлять его молчать.


Сила развращает.


Знаний много не бывает.


И пусть мы на разных сторонах, я с ним. Всегда буду с ним.


Новый мир не построить на старом. Только на его костях.


Всегда помни, что она говорила. Мёртвые не нуждаются в слезах. Но что, если в слезах нуждаюсь я?


Вот чем можно любоваться вечность. Ты, ночной пейзаж, горы. Существуй мой персональный рай, именно так он бы и выглядел.


Не всегда страхи можно победить. Иногда это нужно просто принять и сделать всё, что в твоих силах, чтобы помешать им стать реальностью.


Время беспощадно. Оно забирает у нас силы, красоту. Оно забирает нашу жизнь.


Ты мне нравишься. Напоминаешь меня в молодости. Так сильно напоминаешь, что хочется отвернуться.


Порой неравнодушие — самое большое проявление смелости.


Селена смотрела вдаль, но взгляд её был потерянным: она пыталась отыскать в себе причину этой пустоты. У неё что-то было, но это что-то отобрали. Она не знала почему, но знала, что отныне уже не та, какой себя помнила.


Когда человек умирает, он соприкасается с пустотой.
Но пустота эта может проявляться по-разному. Может стать адом, а может помочь очистить сознание и начать с чистого листа.


Ей давно было пора перестать хранить свою боль как какой-то артефакт.


Я думала, у меня получится скрыться от прошлого. От тайн, что меня окружают. От того, кто я есть на самом деле. Но, конечно, это так не работает, и глупо было полагать, что мне всё сойдёт с рук. Глупо, но я не жалею. Не жалею, что открылась тебе. Что доверилась — настолько, насколько смогла. Нам было отведено мало времени, но я обещаю хранить в памяти каждую секунду, что провела рядом с тобой. Я… почувствовала себя счастливой — впервые за долгие годы. Благодаря тебе. Ты потрясающий человек, Блейн. В тебе столько тепла и столько добра. Пожалуйста, не прячь его от мира. Даже если будет страшно. Я желаю тебе счастья. И спасибо. Спасибо за то, что научил снова видеть свет.


Безмолвная благодарность. Любовь, о которой даже не нужно говорить, чтобы её почувствовать. Нежная, тихая. Она сгущается где-то в груди, заставляя молча улыбаться. Мы оба ощутили её к друг другу в этот самый момент.


Война забрала у меня слишком много. Но что она точно никогда не сможет забрать, так это мою память.


— Конечно мы скучаем! Просто мы знаем, что у нас ещё вечность впереди.
— А если вы потеряете эту вечность?
— Тогда останутся те, у кого всё ещё будет вечность, чтобы помнить о нас.


– Наверное, ты права. Надо взбодриться. Просто… мне больно. Я всё задаюсь вопросом, почему я каждый раз возвращаюсь к ней. Она ведь меня просто… с ума сводит – в плохом смысле. И это постоянное чувство… Как будто я всё отдаю, отдаю, отдаю: пытаюсь идти на компромисс, адаптируюсь, стараюсь угодить… Хочу сделать так, чтобы она была счастлива. Но ей всё мало. И, когда ей мало, я начинаю искать причины. И нахожу её в том, что я недоработала. Недодала. Что это моя вина.
– Ты пытаешься заработать её любовь. Но ты не найдёшь в чайной лавке кофе, даже если осыпешь продавцов деньгами с головы до ног. Просто потому, что там не продаётся кофе.
– Этой своеобразной метафорой… ты хочешь сказать, она просто меня не любит?
– Может, и любит. Но очевидно не так, как ты хочешь, чтобы тебя любили.
– Не знаю. Тебе не кажется, что подстраивать людей под собственные нужды неправильно? Если она меня любит, я должна принимать её любовь такой, какая она есть.
– Не должна, а можешь. Если захочешь. Если тебе в этом комфортно. В чём я сомневаюсь. А вообще… Подстраивать людей под собственные нужды неправильно. Я согласна. Теперь вопрос: тебе не кажется, что именно это Зои и делает? Я знаю, это очень трудно. Вы вместе были долгое время, конечно, тебе тяжело. У вас обязательно получится во всём разобраться, но для этого тебе нужно перестать всё время ставить её интересы выше своих. Отношения в одну сторону просто не работают. Вам нужно честно поговорить и…
– Нет. Я приняла решение. С ней – всё. Ты права. Мне просто очень хотелось, чтобы меня любили. Хотя бы кто-нибудь. Но насильно мил не будешь, да? Ей не я нужна. Да и я, кажется, любила не её, а… мысль о нашей любви.


– Я тоже часто мечтаю: о другой жизни, о другой себе.
– Мечтаешь вырваться отсюда? Мечтаешь о Западе?
– Я мечтаю о свободе, близкой к той, о которой говоришь ты. Запад или Восток… Я просто хочу выбирать сама.
– Ты вправе выбирать сама, но будь осторожна с Западом. Для него мы лишь дикари, не умеющие жить. Не раз слышал от туристов, что их знания о нас ограничиваются гаданиями на кофейной гуще на любовь и танцами живота. Для кого-то ты будешь разбалованной девчонкой со взглядами, взявшимися из ниоткуда. Для кого-то – жертвой. Ни то, ни другое тебе явно не нужно. Потому будь осторожна, не следует слепо верить мечтам и людям.


Вечность не только отбирает. Она и дарит тоже. И тем не менее… сложно быть благодарной.


Соткан из боли… Почему? За что это с тобой случается?… Как удаётся быть таким, какой есть? Сколько раз прежде ты разбился на части? Гарь погребальных пожаров… Она с тобой навсегда.


Рядом с тобой мне становится немного лучше.


Согрешив, она должна была искупить вину перед Всевышним в непрерывной молитве и покаянии.


Снова, пробуждая этот тотальный ужас, бесконечные бессонные ночи в борьбе с собственными кошмарами…


Тут такое количество драгоценностей, что пещера Али-Бабы тусклой покажется.


Встречаться с кем-то, потому что «прикольно»… Идея года.


Чем шире смерч, тем медленнее и слабей его потоки.


Меч в его руках словно бы стал жить своей жизнью.


Он и не удивительно, ведь мы все — дети Вселенной.


Каждый борется за то, во что верит. И так, как кажется правильным. Но что если борьба приводит только к погибели, а рассвет все не наступает?


Осознав, что эта эмоция, пусть и справедливая, принадлежала не мне, я успокоилась.


На губах остался привкус его имени, словно отпечаталась каждая буква.


Миледи, мне жаль, что вам пришлось это вынести. Но, не пройдя огранки, бриллиант не засверкает во всю свою прекрасную мощь. Урок самопожертвования – один из самых тяжёлых. Очень многие пропадают в нём. Ведь решиться на жертву – полдела. Труднее – не погрязнуть в ненависти к тому, кто творит ужасные вещи с тобой.


Любопытство? Хм. Величайшая из человеческих добродетелей и величайший порок.


Знаете, я не привыкла совать пальцы куда попало. Будь то розетка или обручальное кольцо.


Считай, это мой последний шепот, прежде чем Небытие заберет меня.


Нельзя ругать птицу за то, что она летает.


Слабость Всадников крылась в их самоуверенности: они не следили должным образом за работой других, полагая, что в случае чего справятся сами.


Вселенная созидает. Это и есть высшая форма любви.


А может, потому, что я поняла: даже будучи моим врагом, каким бы опасным для всех, кто встает на его пути, он ни был, мне вреда не причинит. Спасет, вылечит, невзначай проявит заботу — сделать все это так, как умеет… Я смогла оценить это по достоинству только сейчас. И была благодарна ему за это.


В Небытии наши души рассеиваются, атомы растворяются, возвращаясь туда, откуда пришли — в чрево Вселенной.


Я не знал, кто она, что ей нужно и как сильно изменился мир, пока я блуждал во тьме смерти. Но, едва взглянув ей в глаза, понял: это зло, существующее исключительно ради зла.


Я погасила свечу и зарылась лицо в подушку в надежде, что сон, как волшебник, превратит все страхи в невинную шутку.


Порой нужно включать здоровый эгоизм. Не может всегда быть виноват кто-то один.


Быть мягким, но жестоким, когда это необходимо, — тоже наука.


Пока он [Мальбонте] избрал удобную тактику: ты не можешь никого предать, если не выбираешь ни одну из сторон.


А может слабость — невозможность держать секреты и пороки при себе?


Желание властвовать — это слабость. То, чем можно манипулировать.


Я убью всех, кто будет на моем пути. Всех, кроме тебя.


– Из двух зол выбирают меньшее.
– О нет, Ваше Высочество. Из двух зол выбирают зло, которое нравится больше.


В большинстве своём люди не готовы к свету — он слишком подчёркивает их тьму.


Оцените статью
Афоризмов Нет
4 1 голос
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Теперь напиши комментарий!x