Фильм О чем говорят мужчины — цитаты и афоризмы ( 700 цитат)

Сюжет фильма О чем говорят мужчины рассказывает историю четверых друзей, которые решили совместно отдохнуть от бытовой рутины и отправится на музыкальный концерт. О чем же будут говорить старые друзья и разговоры на какие темы обычно ведутся в подобных обстоятельствах? О чем говорят мужчины - цитаты и афоризмы ниже в данной подборке. Не нужно договариваться с совестью — не договоришься. Ее нужно, знаешь, нахер иногда посылать. Время от времени. «Я пошла. Чмоки» Ну какие, нахер, чмоки?! Хочешь поцеловать — поцелуй. — Знаешь, что такое одиночество? Это, когда некому отправить смс, что ты доехал. — Бывает хуже. Человек есть, а написать все равно некому. Она тут мне говорит: «Все нормально. Только ты живешь своей жизнью, а я твоей. И когда ты уходишь, у тебя жизнь продолжается, а у меня заканчивается.» Стыдно быть несчастливым. Пора бросать. Надо дать счастью шанс, тогда оно, возможно, случится. Понимаешь, дружба сейчас — это главным образом совпадение графиков, ну и, пожалуй, статусов. — Я тебе сейчас все объясню. — Не надо, а то я ещё пойму. У нее телефон не для того, чтобы с ней можно было связаться, а чтобы он лежал в сумочке, звонил, а она его не слышала. Здесь везде памятники архитектуры конца какого-то века. Это же Питер! В общем, я, конечно, хочу какого-то сильного, настоящего чувства... Но как посмотрю на вас, думаю — ну его нафиг! — А вот расстался ты с ней, бросила она тебя, и пишешь ей: «Это последнее sms, я больше не буду тебе писать. Ты стала мне чужой. Прощай». Она не отвечает. Тогда второе «последнее sms»: «Могла бы и ответить. Нас, между прочим, что-то связывало». А-а. Третье: «Спешу поделиться радостью: я перестал о тебе думать. Вообще! Так что не звони». — А она и не звонит. — Тогда какой-нибудь запрещённый приём, там: «Ты знаешь, оказывается, в Москве есть ещё красивые женщины кроме тебя». — И всё равно ничего, да? — И так ещё сто «последних sms» и самое последнее: «Неужели нельзя быть нормальным человеком и один раз ответить?!» И всё. Перестал писать, год прошёл. Отмучился. От неё приходит: «Снег идёт. С первым днём зимы». Ну не суки?! Почему, когда она из другой комнаты задает мне вопрос, вот это вот, знаешь, типа: «абу-бу-бу-бу-бу... ЗЕЛЕНЫЕ ТАПОЧКИ!?» Я спрашиваю: «Что?» Она говорит: «ЗЕЛЕНЫЕ ТАПОЧКИ!» Почему она повторяет ровно то, что я слышал?! Вот эти последние два слова. Как ей это удается, а? — Нахрена ты мне налил? — Так вы же попросили. — Ну я в жопу. А ты трезвый. И кто думать должен? Не стало будущего. Раньше, в детстве, впереди всегда было что-то яркое, неизвестное. Жизнь! А сейчас я точно знаю, что будет потом — то же самое, что и сегодня. Заниматься буду тем же, в рестораны ходить те же, ну, в другие такие же. На машине ездить примерно такой же. Вместо будущего стало настоящее, просто, есть настоящее, которое сейчас, и настоящее, которое будет потом. И главное, что мне мое настоящее-то нравится. Машины хорошие, рестораны вкусные... только, будущего жалко... Начинаешь запрещать себе делать то, что хочешь, а в итоге вообще запрещаешь себе собственно хотеть. А я раньше думал: скоро начнется жизнь, сейчас будет самое интересное... а буквально недавно понял: а она уже идет... Лет 15 как. Более того, лет через 15 она закончится... Стоп! А я же должен еще что-то сделать... успеть, попробовать как-то все еще... ааа!! А она раз — и все... Нет, не в смысле что я умру, а просто все самое главное пройдет... и я буду об этом только вспоминать. А вот взять вопрос «Зачем?». Когда я говорю ей: «Поехали ко мне», — а она мне: «Зачем?», — вот объясни, что я ей должен отвечать? Ведь у меня дома не боулинг, не кинотеатр. Если скажу: «Займемся раз-два любовью, мне точно будет хорошо, тебе — может быть, а дальше ты можешь остаться, но лучше, чтобы уехала». Она же точно не поедет, хотя прекрасно понимает, что мы едем именно за этим. И я говорю: «Поехали ко мне, у меня прекрасная коллекция лютневой музыки XVI века». И вот этот ответ её полностью устраивает. — Молодой человек, какой-то у вас коньяк невеселый. Вы не могли бы нам налить что-нибудь порадостней. — И побезответственней. — С оттенком вот этого опа-опа-опа-опа. — Так я её люблю. Наверное. Смотря что считать любовью. Это, знаешь, как с марками. Могу собирать, а могу не собирать. — Но ты же перестал собирать. — Так я ведь и не выбросил. Вон они, лежат, под руку все время попадаются. Особенно когда не надо. .. Вот, например, если мужчине нравится женщина, он должен ее завоевать, а если женщине нравится мужчина, она... она же должна ему сдаться. То есть проиграть. Проигрывает, выигрывая. Мы играем в шашки. Они играют в поддавки... Кривая женская логика... Всегда у них так. Женщина, которая не смеётся твоим шуткам — это все равно, что женщина, которую ты не можешь довести до оргазма. Ты понимаешь, что рано или поздно найдётся мужик, который так пошутит, что она кончит. — А вот интересно, к кому потом обращаться — к врачам или к электрикам? — Не, ну если ты хочешь, чтобы она у тебя там горела... — А вот почему? Пили одинаково, а от одного с утра разит, а от другого — слегка попахивает? — Это называется: «Внутренняя интеллигентность»! — Вот кто бы мог такую красоту описать? — Мне кажется, только Пушкин! — Ох ты ж, нихера ж себе, мондула раздвижная. — Мондула! Я заметил, что стал отключать звук и класть телефон дисплеем вниз. Нелогично вроде, да? А потом я понял: пока он так лежит, есть шанс, что от неё уже пришло, а я ещё просто не увидел. Поднимаешь, а там: «Принято одно сообщение». И ты его открываешь так, не сразу, как будто она на тебя смотрит, и нельзя показать, что ты волнуешься... Открыл, а там: «Покупайте подарки в интернет-магазине Nokia». И, конечно, страшное разочарование... Но и облегчение! Ты же ждёшь от неё: «Я все поняла. Люблю только тебя. Приезжай», а пришло бы наверняка: «Ты меня достал. Всё кончено!». А так опять можно положить дисплеем вниз. И ждать... Тогда Ромео и Джульетта. Получается, хорошо, что они умерли. Ведь они столько преодолели ради своей любви. А выдержала бы, скажем, ее любовь, если б она узнала, что он говорит «звОнит»? Или что он носки по всей квартире разбрасывает? Если бы в жизни было так же как в учебнике — в конце все ответы, ты открываешь и читаешь. — Нет, я сам «Войну и мир» не до конца прочел. Но есть же какие-то вещи. Высоцкий, Окуджава. Она «Берегись автомобиля» не смотрела. Знаешь, как она пишет «в общем»? «Вобщем» — одно слово. Или так — «вообщем». И тоже в одно. Хорошо, хоть не пишет «вообсчем». А то некоторые... Я ей говорю: «Ну неужели сложно запомнить? В общем. Ну что здесь сложного». А она мне: «Ну ты же понял, что я имела в виду. Какая разница?». — Слушай, а ты действительно старый занудный дурак в свои 19 лет. — Может потому, что ты мудак? — Да? Я как-то не подумал. Хорошая версия. Многое объясняет. Еще не старость, но уже и не радость. Как гласит народная примета: если за время боя курантов успеть написать на бумажке желание, потом эту бумажку сжечь, а пепел бросить в бокал с шампанским и выпить его, то уже на следующее утро Вам гарантирована... изжога. — О! Бельдяжки! Здесь и заночуем. — Я не могу! — Почему? — Я женат. Мне нельзя в Бельдяжки... Вы, конечно, хотели, чтобы мне было хорошо, но учили быть хорошим, а это, как выясняется разные вещи. А порой просто несовместимые. — У тебя 5 что ли по физике была? — Ну. — А у меня по русскому... И как нам это в жизни пригодилось? — Окна не открывать! — Так душно же... — Комары налетят! — А мы свет выключим... — Тараканы набегут! — Поэтому у него принцип — «Не давать в долг близким друзьям». — То есть, получается, незнакомому человеку он бы дал. — Ну, Слав. — Что Слав? Получается, что он с тобой так давно и близко дружит, что аж не даст. То есть, так тебя любит, что пошёл ты нахер. — Я никогда и ничего в своей жизни сильно не хотел. Очень. Ну вот Слава, например, он хочет женщин. Разных. Много. Всегда. И он их добивается. А я никогда ничего так сильно не хотел, как он женщин. — Ну... так никто ничего не хочет! А вот почему?... Вот подошла, задала вопрос. Я вижу, что ей это очень важно. Я начинаю отвечать и вдруг понимаю, что она уже ушла. То есть ей было важно только задать вопрос, ответ совершенно не интересует. Можешь объяснить, вот это вообще что? Я читал, слышал, рассказывали, что от любви люди испытывают не только счастье. Вот я и испытываю не только счастье. Чего я только не испытываю, кроме счастья. Может это и есть... любовь. Я открыл второй закон всемирного тяготения: чем сильней ты добиваешься женщину, тем больше она тебя потом тяготит. С какого-то времени появился вопрос «Зачем?» Вот раньше тебе говорили: «Слушай, я с двумя девушками познакомился, у них квартира свободна в Отрадном, посидим, выпьем! Поехали!» Ты сразу ехал. Если бы тебя спросили «А зачем?», ты бы сказал: «Как, зачем? Ты че, дурак? Две девушки, отдельная квартира! Посидим, выпьем, ну?!» А сейчас... тебе говорят «поехали», а ты думаешь: «Две какие-то девушки... левые. Квартира у них в ОТ-РАД-НОМ! Это ж ехать туда, пить с ними... потом то ли оставаться, то ли домой... завтра на работу. Зачем?!» — Слав, ну она молодая девушка, ей хочется развлекаться... Ну, вспомни себя в ее возрасте. — Так я вспомнил, и ужаснулся... То есть как-то не получилось вот так вот «раз!» — и на другую ступеньку вскочить. И это за 20 то лет. Ведь у меня не то что бы не получилось... Получилось! Но как-то средненько. То есть я такой средненький. Ведь мне никто не мешал, не запрещал, то есть я не могу никому сказать: «Вон у меня из-за кого все не так!». И, знаете, какая главная проблема? Мне хватает мозгов все это понять, но не хватает, чтобы изменить. — Слушайте, а вот почему можно изменить только жене или мужу? Почему нельзя изменить, к примеру, детям? — То есть? — Ну, представь, тебя видели выходящим из Макдональдса с чужим ребенком, а? — Или нашел у тебя ребенок в кармане чек от конструктора «Лего». А ты ему «Лего» не покупал… — Или купил незнакомому ребенку на улице... мороженое. Ничего серьезного, душевный порыв. А твои дети это заметили. — Да, и твой ребенок тебя спрашивает еще так: «Так, папка! Ты его знаешь, а?» — А ты такой: «Да нет, просто купил мороженное, честно…" — «Да? И в который это раз ты ему просто купил мороженое, а?» — «Да что тут такого? Пошел нахер, мальчик! Я ж тебе говорю, я… я первый раз его вижу, посмотри на него! Пошел нахер, мальчик!!!» — «Еще лучше! Первый раз видит человека, и сразу ему мороженое! Я, между прочим, мороженого годами не вижу!» — Да… И все; и на утро — шкафы пустые, игрушек нет, и записка: «Прощай. Из детского сада нас заберет мама! Буу…» — Должна быть в женщине какая-то загадка. — Саш, должна быть и в загадке хоть какая-то женщина. Сыну задачу задали по физике. Камеру от футбольного мяча заполнили водой, положили на неё дощечку, на дощечку сверху гирьку. 5 килограмм. И камеру соединили резиновой трубкой с другой трубкой, стеклянной. И от давления гири, значит, вода поступает в эту стеклянную трубку. Вопрос. А вот нахера они все это сделали? Раньше мне родители что-то запрещали, сейчас — жена. Когда я уже повзрослею? Сейчас в ЦУМе продаются носки за пять тысяч рублей, попробуй им соответствовать. Начнешь так работать — все проблемы решишь! Саш, ну что ты мне опять про кого-то? Я, понимаешь? Я! Я рассчитывал на себя и сам себя подвел. Вообще стало не совпадать: как хочется поступить и как правильно поступить. А хочется, чтобы было как правильно, но хочется, чтобы было, как хочется... И что делать? У каждого был его первый в жизни лифчик. — Лёш, ну что ты от меня хочешь? Езжай. — Лёш, кто тебе дороже: друзья или бабы? Вот мне — бабы, но я, заметь, сижу здесь! — И я!.. — А мне друзья... Но можно я поеду? Пожалуйста. — Вот пока ты её (женщину) добиваешься — она прекрасна. Но вот вы живете вместе, она утром уходит на работу и говорит: «Ты мой небритыш» или даже так «Ты мой заспанный чебурашка», не-не... «Чебура-а-фка». И вроде это так мило, но так противно. — И то, что заспанный, небритыш, чебурашка — это натяжка. — Не-е, Лёш, это «натя-я-фка». — Он денег дал? — Нет, не дал. — Как не дал? — Ну как, не дал? Прилично не дал. Ровно столько, сколько я просил, вот столько он и не дал. — Последний вопрос. Ты её послал? — Да... — ... Как я тебе завидую. Получается, взрослых нет. Есть постаревшие дети. — И что вы теперь будете делать? — Пойду, пообедаю. Вопрос с деньгами это, конечно, не решит, но что ж теперь, не обедать? Паш, обещали скоро. Но это ж «скорая», так что как приедут. Фильм, спектакль всегда можно остановить в какой-то хороший момент. А жизнь? Вот бы был у нее всегда счастливый конец. Не «умер», потому что «умер» — это плохой конец. Вот например, идешь ты по набережной, прекрасный день…и вдруг, за горизонтом начинают медленно подниматься титры. Ты говоришь: «Это что? Это что, все? Подожди, подожди секундочку, а кто меня играл? Че, хорошо играл? Ну, я надеюсь, вам все понравилось, потому что ну закончилось-то все замечательно…». Вот бы так бы. — А у меня мама всегда, когда звонит, спрашивает: «Сынок, как дела?». Я говорю: «Хорошо». Она такая: «Точно?». Я говорю: «Да». «Может быть, есть какие-то проблемы?». Я говорю: «Да нет, мам, все хорошо». И тогда она мне говорит: «Понятно. Какой-то ты стал отстранённый, неродной». Обижается, что у меня все хорошо. — Ну так заболей, простудись. Тебе что, сложно порадовать маму? А сегодня целый год уходит от нас, и хочется сказать об этом словами классика... Но классик ничего не сказал нам по этому поводу, поэтому просто музыка на «Как бы радио». Это потому что в искусстве нет объективных критериев. Вот в спорте все объективно — пробежал быстрее всех стометровку — все — ты молодец, победитель, чемпион!... и никого не интересует стиль твоего бега, хоть задом наперед. «Как-то он не концептуально пробежал..» — да пошел ты в жопу, ты сам так пробеги «нет, нет, что же он хотел сказать этими своими 9.5 секундами» — что ты хрен так пробежишь — только и всего. Ну сколько же можно? Я же уже в таком возрасте, когда имею право не делать чего-то, только потому что так все делают. — Напиши ей: «Выходи за меня замуж» и все. — Лёш, она ушла! Какой «замуж»? — Саш, она ради этого и ушла. — Не переживай, тебе же хочется разобраться. Нормально значит все. Потому что кризис — это когда ничего не хочется. И тогда ты начинаешь хотеть чего-то хотеть. — Это ладно. Вот когда тебе не хочется хотеть чего-то хотеть — вот это кризис. — Это не кризис, это ***ЕЕЕЕЦ! Мне 45 лет, а до сих пор мучаюсь, думаю, как мне поступить: как хочется или как правильно? Мне, конечно, хочется поступить правильно, потому что это правильно, но как хочется тоже хочется! Потому что хочется! — Слушайте, а поехали сразу ко мне, а? — Не, Кама, а переодеться? Ну как... — Ну что, я тебя в красивой рубашке не видел? — Поэтому в детстве было так здорово. Ну потому что было понятно, что хорошо, а что плохо. Ну как вот: выучил ты уроки – молодец, бабушку через дорогу перевел – да умничка. Мячиком разбил стекло – плохой. — Логично. — А сейчас!? Сделал ты одной женщине хорошо, а другой от этого плохо. — А вообще все делал для третьей, а ей все равно. Существует же какая-то денежная верность. Верен ты своим деньгам, распоряжаешься ими эффективно, тогда и они тебе верны. А повёл ты себя ветрено, ушли от тебя... к Прохорову! — Атос! — Портос! — И Компромисс! — Почему Киев — мать городов русских? Не, ну русских ладно, понятно, но почему Киев — мать? Он же отец... — А я скажу тебе. Это потому, что Москва — порт пяти морей. Каждый раз чувствую себя плохим, когда просто хочу быть счастливым. Я с ними по телефону говорю о том, где и как встретимся. А когда встречаемся — о том, когда созвонимся. Есть ещё и секс. Здесь хотя бы можно не разговаривать, слава Богу! — Ну так что дарить будем? — Можно недорогое и эффектное что-нибудь... — 500 долларов. Эффектно, и не очень дорого на четверых. А у меня мама очень переживает когда я выпиваю, даже одну рюмку, сразу говорит: — Сынок, ну в чем необходимость? Вот когда с папой смотрели футбол по телевизору, она говорит: — Интересно, кем становятся футболисты когда заканчивают свою карьеру. Папа такой: — Тренерами, судьями, журналистами, футбольным чиновниками, кто-то уходит в бизнес, кто-то спиваются. Она говорит: — Вот видишь сынок, — спиваются. Так с печалью посмотрела на экран телевизора, там как раз Барселона и Реал, 22 человеческие трагедии. — Если надо срочно уйти от любовницы, то один раз можно сделать так. [Быстро убегает, посмотрев на часы] — Это можно. Только потом нужно либо способ менять, либо любовницу. — Что больше всего напрягает в женатом состоянии? — Отсутствие других женщин. — Нет. Отсутствие возможности других женщин. Ты, может быть, ею и не воспользовался, но возможность же должна быть… Пример: тебе запретили есть вилкой. — Кто? — Не знаю. Сказали: «Никогда больше не будешь есть вилкой!» Казалось бы, и хрен бы с ним, можно ложкой, палочками, руками... Но тебе сказали — нельзя вилкой, и сразу захотелось именно вилкой. А главное — вот они вилки, лежат. Открыл ящик — полно. — Двухзубые, серебряные, мельхиоровые — Красивые! — ... красивые. Да тебе даже алюминиевая сгодилась, если у тебя три года ни одной вилки не было. А нельзя. А вчера еще было можно. А что изменилось? — С девушкой та же история: взял у нее телефон и все, можно не звонить. Самое главное произошло — ты предложил, она согласилась. В общем, уже и достаточно. — Ну, у меня все-таки еще не так! — У меня тоже не всегда так, но все чаще и чаще. — Это, друзья мои, старость. — Стой, погоди.. — Стою, годю.. — Им же лет по 80, то есть лет 60 они прожили вместе. И видно, видно, прям видно, что они друг друга любят. — Любят? Почему ты так думаешь, что они друг другу не изменяли? Может даже поэтому они и прожили так долго и счастливо. Ну потому что изменяли. Разве так не бывает? — Нет. Так не бывает. — Почему? — Потому что. Потому что я так не хочу. Деньги — они же цветы жизни. — А почему они главные? Они что, умней, лучше? Любишь ты — так научи её с людьми разговаривать и сам научись! «Мужская просьба у меня к тебе»! А если бы за ним эти двое не стояли, его бы кто-нибудь пустил сюда? Попросить по-мужски! А я смогу к нему прийти, по-мужски попросить извиниться перед моей женой?! — Сань, ну а что ты нам то?.. — Ничего!!! Потому что!... Ему я боюсь. А с вами... смелый. А зачем нужна дорога, если через нее нельзя перевести бабку? — Сначала целуешься, долго, минут двадцать. Потому что нужно, ну как-то, закрепиться на этом плацдарме, ну зафиксировать, что тебе это уже можно... — А, прости, с языком? — В десятом классе с языком? С ума сошёл? Это разврат. — Что вы там одними губами двадцать минут делали? — Давай не опошляй. Это, знаешь ли, не разовая какая-нибудь. — А многоразовая. Она тебя несправедливо обидела — ты справедливо обиделся и уехал. Нормально! — Иди ты в жопу уже. — Вот-вот, это очень правильно. — Да нет, на самом деле все в порядке. — Не-не, в жопу, в жооопу... — Их две. Но просто одна начинает нравиться после 150 грамм, а другая — после 250. — Так сопьешься. — Зато ясно, зови ту, которая после 150. — Почему? — Ну как. Она же тебе чуть больше нравится. — Ну так я сегодня и 250 выпью. Так что можно звать и вторую. — Может ты сегодня и 400 выпьешь. Зови обеих. — Лучше выпить литр. И никого не звать. — Девушка, простите, а у вас не будет потрахаться? — Ой, извините, я бросила... — Поздравляю! — Ну, с другой стороны, принципы же тоже в жопу не засунешь. — Не засунешь, да. Правда, у нас тут разные случаи были... — Дорогие Максим и Марина! Вы приняли важнейшее решение: никогда не ущемлять свободу друг друга, чтобы как можно дольше сохранить взаимную любовь и уважение. Я обращаюсь к Вам, Максим Эммануилович. Согласны ли Вы не брать в жены Марину, чтобы никогда не ходить при ней по дому в трусах, не изменять ей, не приходить домой пьяным, не оскорблять ее и не бить? — Согласен. — Марина Владимировна, согласны ли Вы не выходить замуж за Максима, чтобы никогда не придираться к нему по пустякам, не ревновать его к друзьям, не залезать в его мобильный телефон, не лгать, что у Вас болит голова и не ходить по дому в маске из огурцов? — Да. — Объявляю Вас не мужем и не женой. Будьте свободны и любите друг друга вечно. — Саня, но ты одного не знаешь. Как будет по-украински Венгрия? — Как?! Знаю, Венгрия. — Нии, Саша, Угорщина! — А как они там живут? — Где в Украине или в Венгрии? — В Угорщине! Когда мы вчетвером, нам хорошо. А когда мы в последний раз вот так, куда-то, вместе? Ну? Старик, да это жизнь такая! Это не жизнь такая, это мы её такой делаем! Ты выбираешь из того, чего тебе больше хочется. А я из того, чего меньше не хочется. Это разница. — Ну ведь было же, да? Было? В глаза мне смотри! Я же вижу, что было! — Да не было ничего, зачем бы я тогда тебе рассказал. — Угу... Ну целовались же, да? Целоваааааались! — Да вообще не целовались. — Угу... Я поняла: ты к ней приставал, а она тебе отказала! — Я ж тебе говорю — это она ко мне приставала, а я отказал... — Че... правда не было? Отказал? Жанне Фриске? — Да. — Ну ты мудаааак... — Сынок, это нехорошо. — Мам, я не за осуждением, я за пониманием пришёл. — Это несправедливо по отношению к Насте. Ну всё-таки двадцать лет... — Да нет никакой справедливости. А я, мам, есть. — Сынок, так нельзя. — Пап, я знаю, что нельзя. Это ж вы меня воспитали. Но как можно — тоже невозможно. — А вот я иногда завидую людям, у которых все плохо. Жена ушла, с работы выгнали, денег у него нет, друзей нет... — Ну и чему завидовать? — А в его жизни наступила определенность. Она не удалась. И ясно, почему. Все кругом виноваты. Не поняли, не оценили, ну ещё... не повезло. И он со спокойной совестью запил. Вот если бы пришли фашисты, которые за неправду расстреливают, и спросили, — «Изменяла тебе жена или не изменяла?» Я в любом случае ответил бы «нет», потому что если не изменяла, ты сказал правду, тебя отпустили, а если изменяла, то ты даже удивиться не успеешь. А вот сказал ты — «да, изменяла» и это оказалось правдой. Тебя отпустили, живи, только как с этим жить? Ты знаешь, она знает что ты знаешь, все фашисты знают, их уже не позовешь — неловко, а ребята были полезные… А если все и держалось на том, что ты «не знаешь», а она сейчас уйдет, а ты её любишь…ай.. Слушайте, а можно я уже буду счастлив, как нельзя? Можно? Ну, можно я уже дойду, бог знает, до чего, и гляну, может там не так уж и плохо. Ну никто же из нашей семьи там никогда не был. — Она же должна тебя как-то зацепить. — И что, она специально делает мне больно? Это же свинство! — Прости, а то, что ты 10 лет не женишься на ней — это не свинство? — Я же уже извинился. — Саш, ну ты козел и урод, только что это меняет? Я не верю. Прелесть. Роскошь. Я в восторге. Не украли, не потеряли и не заставили бегать туда-сюда. Просто взяли, отдали. «Возьмите ваш рюкзак. Пожалуйста!». Не, ребят, балет, космос, березки — это класс. Но гордость за страну я испытал сейчас. — Может врача? А то вдруг у Вас сотрясение. — Обязательно сотрясение. Это ж я бил! Саша! Выходи во двор гулять! Мы на качелях! Ну, почему мне должно быть плохо, чтобы дяде Боре было хорошо? Вера смотрит по телевизору «Когда поженимся». Я точно знаю, что я не хочу это смотреть! Но я не знаю, ЧТО я хочу. Если б я хотел хоккей, я бы сказал: «Ну-ка переключи». Так я хоккей не очень люблю. Нет, мне интересно, но не так, как тебе. Ты ж заводишься, кричать начинаешь. И я вместе с тобой кричу. А потом думаю: «Блин, неужели ты и правда расстраиваешься из-за такой фигни?» — Ты представляешь, как в такой ситуации приятно отказать? Она пришла... вся... Жанна Фриске. Пришла и говорит: «Я люблю вас!», а он ей: «А я вас — нет!» Всем бабам в её лице отмстил! За юношеские прыщи, за девочку в девятом классе, которая не пошла с тобой танцевать, за третьекурсницу, которая заснула в самый важный момент, пьяная дура! — А было и такое? — Было! — Я, например, молодой и энергичный человек. Мы тут с Лерой тусили на выходных — так я не спал двое суток. — Ну и что? — Ничего. Потом спал двое суток. — Ты знаешь, я в какой-то момент подумала, ну что я такая дура? Вот что я такая верная? Надо было изменить, и было бы легче все это пережить. Наверное. — А ты бы смогла? — А что тут такого? Фью-фью — и все. — Подожди. Чужой человек. Голый. — Голый? — Представляешь... Руки, ноги... — Ноги?... Ой, про ноги что-то я не подумала. — Носки снимает. Трусы. — Фу. Перестань. Ну не обязательно же. — Как не обязательно? — Это ж я так... Образно. А гренка в нашем ресторане называется крутон. Это точно такой же поджаренный кусочек хлеба. Только гренка не может стоить 8 долларов, а крутон — может. — Ну да, Яна — это, наверное, единственное, чего я по настоящему хотел. — Ну и что же ты? — Испугался. И даже не уйти из семьи. Хотя, это тоже страшно. Я же по-другому никогда не жил с 22 лет. Испугался. Таких сильных эмоций никогда не испытывал. И не только положительных. И когда счастье, это такое счастье, что невозможно пережить. Но я ведь и ссорился с ней. Я с Верой так никогда не ссорился. Мы же реально дрались. Меня прямо трясло всего. — А потом секс, да? — Ну да. Я ведь считал, что это такая придумка для кино. Герои сначала поссорились, а потом — секс. А оказывается, так бывает. Это, конечно, невероятно. — Ну и что ты тогда? — Я ж говорю, страшно стало. Перестал себя узнавать. Понял, что могу сделать что-то... Убить её. — А как же ты с Верой после этого? — А нормально. По крайней мере, я знаю, что от нее ожидать. Да и от себя. Я духовно не очень проголодался, а физически страшно просто. — А вот я с десяти лет знал, что у мамы любовник. Она рассказала. Она делила со мной эту тайну... Наверное, поэтому я такой. — Какой? — Ну вот какой-то такой. — Какой такой? — Ну вот если бы я был алкоголиком, то именно из-за этого. — Но ты же не алкоголик. — В том-то и дело. Такое оправдание пропадает. Мечты вообще не сбываются. В лучшем случае ты просто достигаешь цели. — Хорошо, если задействован ребенок. Его можно, если маленький, купать. — А если большой? — Тем более купать, его же больше. Заметил, что у неё сапоги сапоги стоптаны с одной стороны больше и думаешь про себя — косолапит. Потом думаешь, ну и ладно, у тебя тоже так, но это слово — косолапит... А так она мечта... Ну чё ты пялишься? Психологическая травма! Ссу, где хочу. — Лё-еш, выйди с Геком! — Вот что мне сделать: выйти с Геком, заказать такси или развестись? Я вообще в последнее время больше боюсь, чем трахаюсь. — Я люблю Вас, Вячеслав Гаврилович. — А я Вас — нет. Уважаемая Жанна Фриске, держите себя в руках... Знаешь, мне все время кажется, что ей не хватает. Я еще и еще, хе-хе-хе. Она говорит: «Хватит. Давай спать». А я думаю, может, она специально говорит «Хватит», ну, чтобы мне потом не пришлось говорить «Хватит»? Боится, что мне плохо станет. А мне и в самом деле нехорошо. Но я ж доказываю. Я вообще еду не «куда», а «откуда»! — Зигмунд Яковлевич, что со мной? — Ну, Вы знаете, в свете моей теории, телефон здесь, конечно, — это фаллический символ... Дорогой мой, Вам — ***ец. Александр Демидов. Энциклопедия семейной жизни. Раздел «Влияние прикроватного светильника на либидо человека». — Что мелкий понес? — Помидоры. — А второй? — Тоже помидоры. — Зачем им столько помидоров? — Я не знаю. Может, есть? — Да ну. Вряд ли. Хорошо, но невозможно. — Слушайте, что-то мне так хорошо с Катей, ну, невероятно. Но что интересно: вот когда появилась Катя, и с Настей стало хорошо, как давно уже не было. И там хорошо, и там хорошо. Мне от этого так плохо... — Чего?.. — Саш, вот даже не пытайся! — А я понял. Ты чувствуешь вину перед Настей за то, что тебе хорошо с Катей. — Нет. — Ты чувствуешь вину перед Катей, что тебе хорошо с Настей, и ты от неё не уходишь. — Вот тоже нет. — А я предупреждал... — Когда в Москве облавы на грузин были, меня менты остановили, а я им говорю: «Давайте я вам спою, и вы сами меня отпустите, потому что поймете, что грузин не может так петь.» — Отпустили? — Ага, за 300 долларов. Даже песню не послушали. И что ты ему советуешь? Сейчас он в ужасе от того, что она, возможно, к нему не вернется. А так он будет в ужасе ещё и от того, что она, возможно, вернется, и ему придется жениться. И вот совершил он подвиг ради нее. Но когда это было? И один раз. А чешет он всё время... — Я чувствую вину за то, что я не чувствую вину. Простая вещь. И там хорошо, и там хорошо. И это ж не хорошо. А мне хорошо... — А вы знаете, что если засунуть лампочку в рот, то обратно её уже не вынуть. — Слушайте, ну а кому ещё мне это рассказывать?.. — Нет, но я же слышал, что есть такие пары которые договорились говорить правду, если у них на стороне что-то произошло. — Представляю таких договорившихся. — Скажи честно, ты мне когда-нибудь изменял? — Да, вот позавчера с секретаршей. — И она ему в ту же секунду фигак светильником по голове. А он такой лежит весь в осколках: «Ты чё, мы же договаривались». Ну тут и выясняется, что, во-первых, они не договаривались, что после этой правды она не бьет его светильником по голове, а, во-вторых, этот вопрос задается с одной-единственной целью услышать ответ «НЕТ», и не важно, правда это или нет. И да отсохнет рука у предлагающего вам меньше ста долларов, да будут просрочены у него вечно права, не пройден техосмотр и не оформлена страховка! Аминь. Вот смотри, у меня есть жена, ребенок... холодильник трехкамерный. Трехкамерный!! Я вот, всего этого хочу или так просто надо? — Очевидно, что в этой ситуации она была совершенно неправа... — Рот закрой. — Но Вы же сами просили, чтобы я рассказал. — Так ты мне рассказывай. Кто был неправ — я сам решу. — Папа, я покакала! — Поздравляю! — Лев Николаевич, посоветуйте. У меня жена, я её люблю. И любовница, я её тоже люблю. — Любовница — это нехорошо. Любовница — это безнравственно. — Послушайте, Вы вон у себя в деревне всех баб перепортили. — Мне можно! Я, понимаешь ли, нравственный ориентир! — А еще мне в детстве казалось, что все старше меня. Ну, то есть так оно в общем и было. Поэтому последняя конфета — кому? — мне. Все, все конфеты мне. И я, очевидно, привык. Поэтому сейчас самая красивая девушка должна быть моей. — А если она не твоя, то придет папа, отнимет ее у плохого мальчика и отдаст тебе. Или, знаешь, купит такую же. — Привезет лучше. Из Прибалтики. — А зачем ты сказал, как меня зовут? — Я им не сказал. Они сами.. — А они откуда знают? — А я откуда знаю? — Ты знаешь, потому что мы двадцать лет дружим... — Что? — Да нет, Слава не знает, откуда они знают, как тебя зовут. Говорите правду всем, кроме фашистов и постаревших одноклассниц. И да не пресыщется в доме сём мздоимство и стяжательство. И да не уменьшится на крышуемой вами территории число торговых точек, притонов и борделей. И да будет построено на вашей территории еще и вьетнамское общежитие, и каждый чтоб живущий в нем не имел бы регистрации. Вот любишь ты жену. И любишь ты колбасу. Пошел, купил 200 г, съел. Это же не значит, что ты изменял жене с колбасой. Ну какой анальгин? Новый год же. Не нужно пытаться осуществить мечту. Пусть так и остается мечтой. — Не тошнит? — Нет, мне уже нечем. — А вот самое ужасное, когда ещё вчера у вас всё было прекрасно, а вот сегодня от неё приходит sms-ка: «Извини, мы больше не можем быть вместе. Пожалуйста, не звони и не пиши. Я желаю тебе счастья». А ты не понимаешь почему. То есть, мало того, что тебя бросили, дополнительный кошмар в том, что ты не понимаешь, ну почему так, почему?! Естественно, начинаешь звонить ей, писать, а дальше всё, как ты сказал, вот именно так. Но я в какой-то момент нашёл точный ответ на вопрос «Почему?» Знаете какой? — «Потому что». С моей точки зрения, это стопроцентно точный ответ на вопрос «Почему?». ПОТОМУ ЧТО! — Да у женщин многое этим объясняется. — Да всё... — Вот поэтому Саша и не женится. — Ой, что ж он всё-таки с Петром сделал! — А представляешь, что сделал бы Пётр с ним, если бы это увидел! Интересно, как бы я смог понять, что это высокое искусство, если бы ты меня об этом не предупредил? Забавные вы, ребят. Вчетвером из-за такой фигни. Хотя бабы, конечно, иногда пристроят геморрой. Вот была у меня одна — на лицо симпотная, но мерзота... Мне когда было 14 лет, я думал, что 40 лет — это так далеко, что этого никогда не будет. Или будет, но уже не мне. А вот сейчас мне практически 40, а я понимаю: действительно не будет... потому что до сих пор 14. А почему в ресторане ей никогда не нравится то, что заказала она, и всегда нравится то, что заказал я? И она начинает есть у меня из тарелки. Я ей говорю: «Закажи себе то же самое». Она говорит: «Зачем? Я только попробовать». И съедает половину. Мне кажется, что левые связи осуждают в основном те люди, которые сами их иметь не могут. — May I have fifty grams of cognac, please? — Может, сразу стольничек? Подождите, я сейчас переоденусь и вам на рояле поиграю! Ты знаешь, у меня в детстве для таких случаев был способ. Я себе представлял, что ко мне приходят фашисты, но не для того, чтобы «хенде хох», а с благородной миссией, помочь мне разобраться в моем внутреннем мире. Светят мне в лицо и задают вопрос, на который я сам себе не могу ответить. Не могу докопаться до правды, там... «Кого ты больше любишь, Марину Штурманову из 8 «В» или Яну Мищенко из 9 «Б»? Если скажешь правду, мы тебя отпустим, а нет — расстреляем.» А они эту правду почему-то знают, ну, фашисты. И я так вдруг собираюсь и понимаю... Яну Мищенко! Огромное спасибо, было конструктивно. — А как по-украински будет отель? — Хотель. — А номер? — Нумер. — А перина как? — Пэрина! — Опа, так я знаю украинский язык!