Фильм Ганнибал — цитаты и афоризмы (106 цитат)

Готовы ли вы окунуться в мир безумия и крови? Фильм Ганнибал — это погружение в темные глубины человеческой психики, где убийство становится искусством, а маньяки — героями. Следуйте за доктором Ханнибалом Лектером по его кровавому пути, наслаждаясь каждым изощренным убийством и ощущая дрожь от его холодного ума. Готовы ли вы стать свидетелями настоящего ужаса? Фильм Ганнибал — цитаты и афоризмы в данной подборке.

Порой думаешь, что всё хорошо, — а уже кто-то роет тебе могилу.

Порой думаешь, что всё хорошо, — а уже кто-то роет тебе могилу.


Услышав крик кролика, лиса бросается к нему... но не на помощь.

Услышав крик кролика, лиса бросается к нему… но не на помощь.


Нет ничего интереснее, чем пробовать новое.

Нет ничего интереснее, чем пробовать новое.


Оптимист верит, что мы живем в лучшем из возможных миров; пессимист боится, что это правда.

Оптимист верит, что мы живем в лучшем из возможных миров; пессимист боится, что это правда.


Я показал ему свои игрушки. И в том числе — удавку. С её помощью можно себя придушить, но не до конца. Потрясающие ощущения...

Я показал ему свои игрушки. И в том числе — удавку. С её помощью можно себя придушить, но не до конца. Потрясающие ощущения…


— Ведите себя как следует, и будете жить. — Говорите как истинная протестантка.

— Ведите себя как следует, и будете жить.
— Говорите как истинная протестантка.


Я знаю, когда человек в истерике, он твердит, что истерики у него нет. Но у меня нет истерики. Я спокойна.

Я знаю, когда человек в истерике, он твердит, что истерики у него нет. Но у меня нет истерики. Я спокойна.


У вас больше не возникает этических проблем, Ганнибал. Теперь они лишь эстетические.

У вас больше не возникает этических проблем, Ганнибал. Теперь они лишь эстетические.


Очевидно одно, что человек мертв.

Очевидно одно, что человек мертв.


Мясо горько от того, что оно мертво.

Мясо горько от того, что оно мертво.


Я хочу, чтобы вы признали меня… Я хочу воцариться на вашем пьедестале…


— Почему Ганнибал просто тебя не убил?
— Потому, что он хочет быть моим другом.


У тебя есть кто-то несломанный лучше меня сломанного?


Мы — аранжировка углерода.


Ты не хочешь, чтобы в моей жизни было что-то, кроме тебя.


В обозримом будущем, я хотел бы быть не мёртвым.


Я ведь не просто результат твоего влияния. Я не продукт. Я отбросил добро и зло ради бихевиоризма.


Я предоставляю ингредиенты. А вы рассказываете мне, что нам с ними делать.


Без костей нет холодца. Без моментов нет жизни.

Почему, как вам кажется? Почему вас так ненавидят? Ваш цель — порядок, и вы ему служите. А они — нет. Вы верите в принесённую вами клятву. А они — нет. Вы считаете своей обязанностью защищать ягнят. А они — нет. Они вас не любят, потому что вы на них не похожи. Они вас ненавидят и завидуют вам. Они слабы, несдержанны и ни во что не верят.


Играетесь с разумом психопата? Готовьтесь к отдаче.


Я положил свою руку на её бьющееся сердце. Услышал звук её живого голоса. Звук живой женщины. Как странно. Я не хочу отдавать её Дракону.


Мне не интересно понимать овец. Только есть их.


Пока не начали, предупреждаю: тут нет ничего вегетарианского.


— Убить или пощадить?
— Пощады не существует. Мы ее придумали, создали в тех частях мозга, которые слишком сильно развились с первобытных времен.
— Но это значит, что не существует и убийств. Просто мы придаем им значение.


Психопаты не безумны. Они прекрасно знают, что делают и какие от этого будут последствия.


— Думаю, Джек видит вас маленькой хрупкой чашечкой. Из тонкого фарфора, только для особых гостей.
— А кем меня представляете вы?
— Мангустом, которого я бы хотел иметь дома, если туда заберется змея.


Лектора интересует иное. Знаю по собственному опыту. Деградация, страдания. Возбуждают его — страдания. Чтобы привлечь его, ей нужно испытать боль! Лишь увидев ее страдания, он оценит ее красоту. Увиденные муки наведут его на мысль о боли, которую он может причинить сам. Услышав писк кролика, лиса бросается к нему, но не за тем, чтобы помочь!


Если происходит всё, что только могло произойти — ошибиться нельзя. каждый делает то, что должен.


— Как и со всяким естественным в мире, ты приспособишься сейчас и мутируешь позже.
— Эволюционируй или умри.
— Даже если знаешь кто ты сегодня, невозможно предсказать, кем ты станешь завтра. Ты определена сейчас, но не более.


Мне нравится моё одиночество. Я никогда никого не подпускал близко, все финтил да увиливал. Конечно, я изображаю теплоту и дружелюбие. Но внутри меня всегда было пусто. Никакого сострадания, только небрежность — и так всю жизнь.


Однажды я встретил священника-иезуита, и сказал: «Какая самая короткая молитва в мире?» И он сказал: «Хер с ним».


Жизнь — это хореография.
Ничего не проси, ничего не жди и принимай все спокойно. Я так рассуждаю: «Что люди обо мне говорят или думают, меня не касается. Я такой какой есть, и делаю то, что делаю, просто ради забавы — вот как устроена эта игра. Чудесная игра жизни на ее собственном поле. Здесь нечего выигрывать и нечего терять, здесь не надо ничего доказывать. Не надо выворачиваться наизнанку — чего ради? Потому что я по сути своей никто и всегда был никем». Это пришло ко мне лет десять назад во время глубокой депрессии, когда я сидел в одном римском отеле. Я повторял это про себя как заклинание. И с тех пор в моей жизни произошло много удивительных событий.


Боль теперь является частью счастья потом.


Лучшие из нас развиваются поздно. В школе я был идиотом.


Когда я боюсь чего-то — я бросаю этому вызов. Жить в страхе просто глупо.


Забавно, но свой рыцарский титул из рук королевы я получил, лишь сыграв роль эстетизирующего пожирателя человечины. А ведь до этого я переиграл кучу королей, британских шпионов и прочих позитивных персонажей.


Я считаю, определенная степень нарциссизма нужна: это формирует чувство собственного достоинства. Называйте как хотите: эго, тщеславием, — но человеку эти качества необходимы, чтобы двигаться вперед. Важно знать себе цену и иметь стойкие убеждения.


Настоящих маньяков нельзя популяризировать — это очень опасно, что доказывает фильм «Прирождённые убийцы». С другой стороны, реальные маньяки не становятся народными героями — они просто ужасны и омерзительны, как тот же Чикатило. Ганнибал Лектер — скорее сказочный персонаж. Да, он икона интеллектуального зла, но до сих пор не нашлось тех, кто захотел бы ему подражать.


Нет ничего более раздражающего, чем добродетель и высоконравственность. Я не говорю, что сам не фальшивка. Такая же фальшивка, как все остальные. Мы все фальшивки. Все шарлатаны, все испорчены, все лгуны.


Пожалуй, [серийных убийц] хватало в любые времена. Просто тогда не существовало телевидения, чтобы донести шокирующие новости в каждый дом. Для меня самое страшное то, что маньяки — обычные люди, они не прилетели к нам с Луны. И даже Гитлер был человеком, его родила совершенно нормальная женщина. Но почему они становятся такими, отчего это происходит?
Вот это и есть проблема. В каждом из нас уживаются добро и зло. Главное — чтобы зло не стало преобладать.


Всю свою жизнь я искал истину (смысл жизни).
И единственное о чем я жалею, это о потраченном времени, чтоб в итоге понять… Истина в том, что истины нет…
Живите и наслаждайтесь жизнью, не задавая ей вопросов…!


— Как и со всяким естественным в мире, ты приспособишься сейчас и мутируешь позже.
— Эволюционируй или умри.
— Даже если знаешь кто ты сегодня, невозможно предсказать, кем ты станешь завтра. Ты определена сейчас, но не более.


Стокгольмский синдром — пассивная психологическая реакция на нового хозяина, важнейший инструмент выживания. Либо приспособишься к тому, кто тебя поймал, либо тебя съедят.


— Ганнибал влюблен в меня?
— Может ли он ежедневно чувствовать голод по Вам и питаться одним лишь Вашим видом? Да.


— Рад тебя видеть.
— Если бы я видел тебя каждый день, всегда, Уилл, я бы запомнил это время.
— Странно видеть тебя напротив. Созерцать твои остаточные образы. В местах, где ты не был годами.


— Вы боитесь одиночества?
— Я боюсь боли… А одиночество это ноющая боль. Разве нет?
— Иногда.


— Улитки следуют своей природе, как и те, кто их ест.
— Светлячки долго не живут.
— Лучше быть собой на мгновение, чем не быть никогда.
— Уилл Грэм так не считает.
— У насекомого отсутствует мораль и угрызение совести. Уилл, борется с неизбежными переменами.
— Почти любого можно научить сопротивляться инстинктам, пастушья собака не ест овец.
— Но хочет…


Сохранить энтропию невозможно. Она постепенно становится беспорядком.


Мы создаем сказки и принимаем их. Наши разумы выдумывают фантазии всех сортов, когда мы не хотим во что-то верить.


Нет свирепей человека, который совмещает в себе ярость и власть.


Не надо винить животных. Только человек убивает для того, чтобы убить.


Лучше умолчать, чем нагло соврать.


Ты одинок, потому что уникален.


— Вы были примерным эти два года.
— Не было шанса пошалить.


Истина — это тонкая грань между отрицанием ужасного и полным его признанием.


— Её совершенно не интересует скучная правда. Не уважает границы.
— Психопаты не признают границы. И журналисты.


Любовь требует забытья в чувствах, а ненависть — концентрации для просчета действий.


Страшна не смерть, а бесполезность плоти.


Быть влюблённым — это значит быть не в своем уме. Это очень глубокое и непредсказуемое чувство. Это безумие.


Либо все мне, либо ему, но делиться не буду.


Видите ли, алкоголизм — очень сложная штука. С одной стороны, ты пьешь, когда счастлив, с другой — чтобы утопить свои печали. Но слово «демон», на мой взгляд, слишком сильное. Я бы сказал, что это скорее некая уязвимость, страх — все мы в тот или иной период жизни сталкиваемся со страхом и чувствуем уязвимость. Их надо побороть. Если в этой битве мы проигрываем, то назад дороги нет. Но если собираем все силы в кулак, идем до конца, то в итоге побеждаем. Нельзя опускать руки, нельзя отчаиваться — нужно продолжать бороться за себя.


Мой отец был булочник, и на культуру ему было насрать. Бывало, играю я на пианино, а он входит, стряхивает мучную пыль со своих волосатых рук и говорит: «Что это за херню ты играешь?» Я говорю: «Бетховена». А отец: «Неудивительно, что он оглох. Ради бога, выйди и займись чем-нибудь». Теперь мне во многом понятен его цинизм.


Между театром и кино — пропасть, это совершенно разные области работы, если в театре надо играть и упорно доказывать право быть на сцене, то в кино все намного проще, и чем проще, тем лучше.


Было время, когда я пил всё, что льётся. Однажды я чуть не допился до смерти. Но внезапно случилось что-то вроде озарения: я понял, что если буду продолжать пить, то проживу не больше года. Это был момент ужаса и осознания, что нужно остановиться и попросить помощи. И что-то произошло: желание выпить просто пропало и больше никогда не возвращалось ко мне. Произошедшее я считаю чудом, божественным промыслом. Я живу в постоянном счастливом удивлении. Не думал, что дотяну и до 40 лет. И до сих пор поражаюсь тому, что я актёр, мне предлагают роли. Когда начнёт отказывать память, станут выпадать зубы и весь я буду разваливаться, тогда выйду на пенсию. Но пока я здоров. Может, и до ста лет доживу. Секрет в том, чтобы просто наслаждаться мгновеньем!


— Подразумевается ли непристойный показ обнажённого тела в сцене убийства в душе?
— Она не совсем обнажена — на ней шапочка для душа.


Женщинам правда не нужна, для них всегда важны только их чувства.


Зрители хотят быть шокированными.


— Я медленно усыхаю. А эта вещь с каждым днем все больше. Но мне хорошо.
— Вам и будет хорошо. До того момента, когда перестанет.


Делать плохие вещи с плохими людьми заставляет вас чувствовать себя хорошо.


Гастрономически примитивный орган — сердце. А каким оно стало символом жизни… И того, что делает нас людьми — и плохого, и хорошего, любви и боли.


Я не отравил тебя, Тобиас. Я не поступил бы так с едой.


Мы слишком любопытны, чтобы довольствоваться идеалами.


Человек замечает то, что уже у него на уме.


Реальность не исчезает от того, что вы в неё не верите.


Мы не становимся мудрее с возрастом, Эбигейл. Но учимся избегать или, наоборот, сеять вокруг себя хаос — в зависимости от того, что желаем.


— Ты находишь удовольствие в пороке, а потом ругаешь себя за него.
— Ты находишь. Я с ним мирюсь. У меня нет твоего аппетита.


Кого бы ты не боялась, не бойся защитить себя.


Пистолетам не достает откровенности.


Сочувствие — то же, что и плевок в щеку.


— Мэйсон невежлив. А невежливость мне до жути… мерзка.
— Подумываете съесть его?
— Пожирать наглость стоит при любом удобном случае.


Великими нас делает ощущение смертности.


Всякая семья любит по-своему. Каждая любовь уникальна.


Не сложно увидеть ложь, пролетающую над головой, но практически невозможно подстрелить.


Любой выбор порождает возможность сожаления. Жизнь без сожаления — это не жизнь. Сожалеешь не о том, чего не сделал, а о том, что мог бы сделать.


Раньше я боялся потерять память, но теперь был бы счастлив кое-что забыть. Память — как фреска в моей голове. Она делает события вечными, но забывчивость дарит умиротворение. Нужно забывать.


По-настоящему можно знать только того, кого любишь. Любовь позволяет нам разглядеть потенциал человека. С её помощью те, кого мы любим, смогут осознать свой потенциал. Благодаря любви, этот потенциал реализуется.


— Sanguinaccio Dolce — классический неаполитанский десерт с миндальным молоком. Легко усваивается.
— Sanguinaccio Dolce. Ты уже подавал его мне.
— Один из моих любимых десертов. Обычно готовится из крови свиньи, в данном случае местной коровы.
— А когда ты готовил его в прошлый раз?..
— Кровь была из коровы, но в оскорбительном смысле.


— Птицы съедают тысячи улиток ежедневно. Некоторые из этих улиток выживают после переваривания и выясняют, что перелетели через весь мир…
— … В животе зверя.


Стиль — это лишь самоплагиат.


— Ты всегда точно знаешь, куда надо вонзить кинжал.
— Между лопаток, меня этому научили твои фильмы!


Когда дьявол за кучера, и соломе будешь рад!


— В американском фильме ни разу не было такого случая, чтобы показывали унитаз, тем более спускали воду.
— Возможно нам следует снимать фильм во Франции и показать биде?


— Убейте его! [Указывая на Иисуса]
— Что? Я практически уверен, что убивать Иисуса, это вообще не по-христиански!
— Он пошел против церкви! Он должен умереть!


— Вы своей скромностью намекаете, что другие недостаточно скромны.
— А разве можно быть достаточно скромным?


— Это Ваше эго говорит. Всё-то Вы знаете.
— Я же аргентинец. Как аргентинец кончает с собой?
— А?
— Взбирается на вершину своего эго и прыгает вниз.


Любую печаль можно вытерпеть, если превратить ее в историю.


— Мне кажется, я его ненавижу.
— Я завидую твоей ненависти. Легче, когда ты точно знаешь, что чувствуешь.


При любой возможности следует поедать грубиянов.


— Я голоден!
— Тогда съешь свой нос.


Единственным преступлением Ганнибала было воздействие.


Кто бы за кем ни гнался в этот момент, я намерен съесть их.


Дьявол был ярмом на шее человечества с того момента, как мы начали думать и мечтать.


Дети — линзы, через которые мы видим себя самих извне.


Слова — живые существа, у них есть личность, мнение, расписание.


Нам всем хоть раз хотелось кого-то убить.


Оцените статью
Афоризмов Нет
0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Теперь напиши комментарий!x